Анонсы
Новости
Полезные ресурсы
Это интересно
Интересное о разном

Главы из книги «Поморская мозаика», подготовленной и изданной Северодвинской эколого-краеведческой организацией «Будущее Поморья»

ПРО ТО, КАК ЕВРОПЕЙЦЫ «ОТКРЫВАЛИ» ПОМОРЬЕ

В 1493 году португальский мореплаватель Христофор Колумб открыл «западный» путь в Индию, который привел Европу к несметным богатствам Северной и Южной Америки. В первой половине XVI века поток южноамериканского золота и серебра буквально захлестнул Испанию и Португалию, обеспечив им на какое-то время процветание и могущество.

Для Англии – извечного соперника Испании - сложилась опасная ситуация, требовавшая срочного поиска альтернативного решения. Таким решением могло стать получение доступа к богатствам далекой Индии. Если могущество испанской короны опиралось на золотые рудники Южной Америки, то Индии суждено было стать жемчужиной британской короны. Другие европейские государства также включаются в эту гонку за сокровищами Востока.

Исследователи, купцы, авантюристы, разорившиеся аристократы - все мечтают отыскать кратчайший путь в Индию и Китай и пускаются в опасные экспедиции. Поиск новых путей на восток приводят многих мореплавателей в холодные северные воды. В сочинении посла Римской империи в Москве А.Герберштейна, изданном в Венеции в 1550 году, говорится, что в Китай можно попасть по воде, если проплыть морем из Европы к устью Оби и потом подняться вверх по реке до «китайских» озер, а там и Индия недалеко. Английские мореплаватели первыми попытались пройти этим путем.

В Англии по инициативе Себастьяна Кабота создается «Общество купцов, искателей открытия стран, земель, островов, государств и владений неизвестных и доселе не посещаемых морским путем». При поддержке этого общества в плавание для поиска северо-восточного морского пути снаряжается экспедиция.

20 мая 1553 года из Гринвича, провожаемая королевским советом, придворными и огромной толпой горожан, в море вышла экспедиция, состоящая из трех кораблей. Во главе экспедиции стоял сэр Хьюг Виллоуби, назначенный на эту должность «вследствии его хороших личных качеств, а также выдающейся ловкости в военных делах». Сэр Виллоуби командовал судном «Буона Сперанца» («Благая Надежда») водоизмещением 120 тонн с командой 38 человек.

«Эдуард Буонавентура» («Эдуард Благое Предприятие») был самым большим кораблем экспедиции, он имел водоизмещение около 160 тонн и 54 человека команды, а командовал им Ричард Ченслер. «Буона Конфиденция» («Благое Упование») под командованием Дерфорта имела водоизмещение всего около 90 тонн и экипаж в 24 человека. Вот с такими скромными силами англичане решили достичь Китая и Индии.

Король Эдуард VI выдал экспедиции лицензию на открытие чужих стран. Экспедиция была снабжена грамотой, написанной на латинском, греческом и других языках, причем в ней весьма благоразумно говорилось, что единственной целью экспедиции является открытие новых стран и установление торговых связей.

24 июля 1553 года экспедиция достигла берегов Норвегии и двинулась вдоль скандинавского побережья.

В первых числах августа корабли разметало бурей, «Эдуард Буонавентура» под командованием Ченслера потерял своих спутников и зашел в Белое море, к концу августа он достиг устья Северной Двины.

Холмогорские выборные головы Филипп Родионов и Фофан Макаров докладывали «… Великому князю в Москве о приходе от Аглицкого короля Едварта посла Рыцерта и с ним гостей». Царь Иван Грозный приказал доставить к нему англичан, он с почестями принял их и согласился с предложением Ченслера об установлении постоянной торговли между Англией и Россией.

Судьба двух других английских кораблей сложилась трагично. Сэр Виллоуби согласно ранее достигнутой договоренности в течение месяца двигался в заданном направлении и вел свои корабли на северо-восток, но затем корабли повернули обратно и вынуждены были зазимовать в конце сентября в одной из бухт на северном берегу Кольского полуострова. Во время зимовки все англичане погибли от голода и цинги. На следующий год «заморские корелы» принесли в Холмогоры «чудную весть»: «Нашли-де они на Мурманском море два корабля: стоят на якорях в становищах, а люди на них мертвы, а товаров на них – сказывали – много». Тело сэра Виллоуби и оба корабля были в том же году доставлены в Англию.

Очевидно, что руководство экспедицией не было готово к зимовке и не представляло всех ее опасностей, иначе сэр Виллоуби мог беспрепятственно увести корабли обратно в Англию, ведь в конце сентября море у мурманских берегов еще не замерзает. А может быть, он до конца не терял надежду дождаться вестей о пропавшем корабле Ченслера.

Ричард Ченслер выгодно продал в Холмогорах свой груз, накупил пушнины, тюленьего жиру, ворвани и летом 1554 года направился обратно в Англию, увозя с собой письмо от Ивана Грозного. Так было положено начало торговых отношений между Россией и Англией.

В 1555 году Ричард Ченслер вернулся в Россию, привезя с собой двух агентов «Общества купцов, искателей открытия стран, земель, островов, государств и владений неизвестных и доселе не посещаемых морским путем», которые заключили с Иваном IV первый русско-английский торговый договор. Общество скоро переменило свое название и стало называться «Московской Торговой Компанией». От русских англичане пытаются узнать о возможности плавания к берегам Китая. Постепенно они начинают понимать, что предприятие это настолько непростое, что следует стараться достичь своей цели поэтапно.

В 1556 году Московская Торговая Компания снаряжает экспедицию под начальством капитана Стифена Борро, участника плавания на «Эдуарде Буонавентуре» для отыскания устья реки Оби. Прибыв в Кольскую губу, Борро встретил там целую флотилию поморских парусных лодей, которые готовились идти на Печору на промысел моржей и семги. Выйдя из Кольской губы, поморские лодьи достигали Печоры при попутном ветре уже за 7-8 суток, а уже оттуда шли на Новую Землю или в устье Оби.

Вот что пишет в своем дневнике Борро о первой встрече англичан с поморскими мореходами: «В четверг 21 июня (1556 г. – прим. авт.) около 6 часов утра одна из русских лодей причалила к нам. Лодья двигалась на 20 веслах и на ней было 24 человека. Шкипер лодьи подарил мне большой хлеб, шесть калачей, четыре сушеные щуки и четверик превосходной пшеничной муки. Я со своей стороны подарил ему гребенку и зеркальце. Шкипер пояснил мне, что он идет на Печору … для боя моржей и ловли лосося. Наконец собралось до тридцати парусных лодей … мы и все собравшиеся лодьи покинули устье реки Колы. Пока мы плыли с попутным ветром, русские лодьи шли гораздо быстрее нас, но, согласно данному обещанию, часто спускали паруса, чтобы подождать нас».

Вот в этих коротких строках вся суть поморского характера. Готовность поделиться последним, что у тебя есть. Согласитесь, что хлеб на промысле гораздо дороже, чем гребенка.

Верность данному слову – обещали проводить англичан. Поморами обещание неукоснительно выполняется, хотя для поморских лодей терять попутный ветер очень опасно. При встречном ветре английский корабль может маневрировать, а вот поморам прийдется идти на веслах.

Бескорыстие – 30 лодей сопровождают иностранный корабль не ради оплаты или подарков, а единственно ради данного обещания.

Поморы провели корабль Барро к устью Печоры, а затем разошлись по своим родовым промысловым становищам. Во время последующего плавания Барро несколько раз встречал холмогорские лодьи, бороздившие просторы Ледовитого океана. Ледовитый океан у берегов Новой Земли фактически был тогда только Русским океаном.

Не достигнув Оби, Барро вернулся и зазимовал в Холмогорах, откуда он возвратился в Англию.

В 1568 году Московская Торговая Компания отправила на восток новую экспедицию, получившую от Борро подробные указания и инструкции. Сведения о результатах этой экспедиции и ее участи до нас не дошли, однако можно предположить, что полученные результаты настолько обнадежили англичан, что они готовы были предпринять весьма активные действия. В 1580 году Московская Торговая Компания предпринимает еще одну экспедицию на восток. Она посылает 2 судна под началом Артура Петта. На этот раз цель экспедиции – не только открытие морского пути в Китай, но и удержание за собой прохода туда для взимания пошлин с кораблей других государств. Корабль Петта сумел обогнуть остров Вайгач и первым из европейских мореплавателей прошел через Карские ворота и вышел в Карское море. Здесь он был встречен сплошными ледяными полями, которые вынудили его повернуть обратно. На западном берегу острова Вайгач Петт видел створные знаки, что свидетельствовало о том, что плавание русских в этих водах было настолько частым, что приходилось заботиться о безопасности мореплавания. Это как-то не соответствовало целям английской экспедиции – открыть и удерживать северный проход в Китай и взимать пошлины с проходящих судов. Везде, где бывали в тот период на севере английские мореходы, впереди по курсу открывались знаки, оставленные поморскими мореходами. В январе 1581 года Питт вернулся в Англию, второй корабль его экспедиции, под командованием Джекмена, на обратном пути пропал у берегов Скандинавии. Дорога в Китай оказалась для англичан закрыта льдами, но зато открылась дорога в Россию.

По пути англичан двинулись голландские купцы. В 1578 году первый голландский корабль зашел в Северную Двину. Так было положено начало торговли голландцев с севером России. На месте нынешнего Архангельска была построена первая голландская фактория. Вскоре значение голландцев настолько возросло, что английская фактория, построенная ранее на острове Розовом (Ягры), была перенесена туда же, где была и голландская.

В 1584 году на берегу Северной Двины около Михайло-Архангельского монастыря «одним годом» был построен деревянный город, получивший название Ново-Холмогоры, ставший вскоре центром всей российской заморской торговли.

Можно предположить, что именно после общения между голландскими и английскими мореходами на поморской земле у голландцев появляется интерес к северному пути в Индию и в Китай, а у англичан – стремление вытеснить голландцев из России.

В 1565 году для изучения русского языка и местных условий из Колы на русской лодье в Холмогоры, где была небольшая голландская колония, прибывает голландец Оливер Брюнер. Англичане, опасаясь конкуренции, настояли перед русскими властями и добились ареста Брюнера как голландского шпиона. Русские власти выслали его в Ярославль. В Ярославле его освободили купцы Яков и Григорий Аникеевы, взявшие Брюнера к себе на службу. Сопровождая этих купцов, он объездил северные области Московского государства и несколько раз бывал в устье Оби, куда остальным иностранцам путь был закрыт. Прошло время.

В 1584 году Оливер Брюнер предпринял собственную, чисто голландскую экспедицию и попытался пройти через Югорский шар, но судно его, нагруженное пушниной, слюдой и горным хрусталем потерпело крушение в устье Печоры. О том, что северная одиссея Оливера Брюнера могла носить разведывательный характер, свидетельствуют строки из письма голландского купца Иоганна Балака знаменитому географу Герарду Меркатору от 20 февраля 1581 года: «Рекомендую тебе подателя сего письма … человек сей родом из Фландрии, званием солдат, был несколько лет плененным в России и состоял на службе некоторых знатных особ Якова и Аникея…».

Странно как-то получается, человек «званием солдат» для чего-то приезжает в Холмогоры якобы изучать русский язык и местные обычаи, а сам в ходе многолетних путешествий по северу Московского государства изучает маршруты поморских мореходов.

В 1593-1594 г.г. голландские купцы снарядили большую экспедицию, которая должна была достичь Индии, пройдя к ней севернее Новой Земли или же прямо через Северный полюс.

Экспедиция вышла в плавание 15 июня 1594 года из Текселя на четырех кораблях: «Лебедь» под командованием Корнелиса Корнелиссона Ная, уже посещавшего Россию, «Меркурий», под командованием Бранта Исбранта Тетгалеса, «Посланник», которым командовал Виллем Баренц фан-дер Схеллинг и небольшая яхта. Первым двум судам под командованием Ная надлежало обнаружить проход между островом Вайгач и материком. Баренцу на «Посланнике» и яхте надлежало обогнуть Новую землю с севера. Голландцы довольно успешно справились с поставленной задачей. Корабли Ная нашли пролив и выходили в Карское море. Баренц благополучно достиг северной оконечности Новой Земли. Видел «престранных и сильных морских чудовищ (моржей)», обнаружил поморское промысловое становище, которое не погнушался тут же ограбить, «наивно» прихватив в становище шесть кулей ржаной муки. Появившиеся льды заставили Баренца вернуться на юг, где его встретили два других корабля эскадры. В середине сентября экспедиция благополучно вернулась в Голландию.

Экспедиция привезла казавшиеся несомненными известия о возможности плавания в Китай. В 1595 году был снаряжен целый флот из семи кораблей, которому было предписано идти на восток. Командовал эскадрой Корнелис Най, Баренц шел в плавание одним из капитанов. Обер-комиссарами со стороны Генеральных Штатов были Линсхотен и Де-ла-Даль, знавшие русский язык. От купеческих обществ, снаряжавших экспедицию - Хеемскерк, Рейп, Бюйс. Корабли вышли в море только 12 июля (все даты приводятся по новому стилю), 27 августа достигли Новой Земли, где встретили сплошной лед. От встретившихся пинежских мореходов узнали, что зима была очень тяжелая, но лед должен скоро разойтись. Пинежане сообщили, что многие поморы ходят на промысел до устья Оби и далее – до Енисея. Голландцы назвали Енисей - Гигллисси.

29 августа голландские корабли подошли к Югорскому шару, сумели выйти в Карское море, но из-за льдов вынуждены были повернуть обратно. Двух голландцев растерзали белые медведи, и испуганные первооткрыватели повернули обратно. Баренц предлагал зазимовать на Новой Земле, но его не поддержали.

Вторая экспедиция голландцев, на которую возлагались такие надежды, закончилась ничем. Никаких новых открытий не было сделано.

Голландское правительство посчитало результаты экспедиции неудовлетворительными и отказалось на ближайшее время от финансирования всяких экспедиций. Однако оно пообещало значительное вознограждение (25.000 гульденов) тому, кто сумеет открыть северный путь в Китай. Вознаграждение заинтересовало голландских купцов, и они снарядили два корабля для плавания на северо-восток. Экспедицией командовал Яков Хеемскерк, Баренц плыл на его корабле в качестве обер-штурмана, другим кораблем командовал Корнелий Рейп.

29 июня голландские корабли достигли земли, которую приняли за Гренландию, в действительности это был неизвестный тогда голландцам Шпицберген (русское название – Грумант, норвежское - Свалбард ).

Так голландцы «открыли» в 1596 году Грумант-Шпицберген, хотя назвать это открытием можно только весьма условно - первые промысловые становища поморов на острове появились еще за 160 лет до этого события в 1436 году.

Англичане, в свою очередь, считают, что Грумант открыли они впервые во время плавания Виллоуби в 1553 году.

Кажется странным – собрав подробную информацию об особенностях плавания в русских арктических водах, проникнув в Карское море, многие годы проживая в голландской колонии среди холмогорских поморов, голландцы якобы ничего не знали о Груманте. В это невозможно поверить, ведь холмогорские промышленники постоянно ходили на промысел на Грумант и даже оставались там зимовать. Информация о Груманте должна была достичь ушей голландских путешественников и купцов, которые постоянно проживали в центре поморских промыслов - Холмогорах.

Мы можем только предполагать, что Баренц был во многом авантюристом и демонстрационной личностью и старался приукрасить значимость своих открытий. Об этом говорят некоторые места из его отчетов. Так, на севере Новой Земли, он обнаружил камни с золотистым блеском, которые в отчете назвал «золотыми» (хорошая приманка для жадных до золота авнтюристов), моржей назвал «престранными и сильными морскими чудовищами». Местоположение Груманта жившие в России голландцы могли узнать от поморов, а Баренц лишь снизошел до «открытия» старинных поморских промысловых территорий.

У острова Медвежий корабли экспедиции Якова Хеемскерка разделились: Корнелий Рейп настаивал на том, что вблизи Северного полюса имеется свободное от воды пространство, и предлагал плыть на север, огибая Шпицберген с запада. Баренц настаивал, что нужно идти к Новой Земле и огибать ее с севера.

27 июля корабль Баренца достиг побережья Новой Земли и начал движение на север. Обогнув мыс Желания, Баренц вывел корабль в Карское море, но через неделю, постоянно борясь с тяжелыми льдами, вынужден был повернуть на восток и 31 августа войти в одну из гаваней на восточном побережье Новой Земли. Эту гавань Баренц назвал Ледяной.

Голландцы остались на зимовку, которую сумели пережить с большими трудностями. По общему признанию команды Баренц стал руководителем экспедиции. Корабль их был раздавлен льдами, и для возвращения на родину пришлось из обломков построить две лодки. Пребывание в Ледяной гавани продолжалось более девяти месяцев – только 24 июня голландцы вышли в обратный путь со скудными запасами провианта. Их лодки двинулись на север, полностью повторяя путь, который они уже успели преодолеть. На шестой день плавания умер Баренц, руководство вновь перешло к Хеемскерку. Лодки обогнули Новую Землю с севера и 25 дней двигались к югу вдоль побережья, пока у губы Святого Лаврентия не встретили две русские лодьи. Поморы оказали потерпевшим крушение посильную помощь. Они наделили их хлебом, копченой дичью и посоветовали есть ложечную траву, чтобы избавиться от цинги. Продолжая двигаться дальше на запад, голландцы несколько раз встречали в открытом океане поморские лодьи, которые указывали им дорогу и помогали по мере сил.

28 августа лодки прошли Канин Нос, у Семи островов они узнали, что в Коле стоит какой-то голландский корабль. Хеемскерк послал туда через лопарей письмо, извешая в нем о бедственном положении членов экспедиции. Оказалось, что капитаном корабля был Рейп, с которым они расстались год назад у острова Медвежьего. Рейп немедленно направил спасательную партию навстречу землякам, и 12 сентября их доставили в Колу. Всего за 2,5 месяца на двух открытых лодках голландцы проплыли по бурному морю около 2.700 километров. Плавание Хеемскерка – Баренца очень подробно описано в исторической и географической литературе. Это, несомненно, подвиг, по своим масштабам сопоставимый с многочисленными подвигами незаслуженно забытых безымянных поморских мореплавателей.

Европейцы впоследствии превознесли не столько заслуги экспедиции Хеемскерка – Баренца, сколько муки, которые пришлось пережить ее участникам, назвав в память об этом несчастном плавании участок океана между Новой Землей и Шпицбергеном Баренцевым морем. А в чем же сама заслуга? Экспедиция своих целей не достигла – даже до Оби не дошла. Остров Шпицберген «открыла» - но на острове том уже почти два века стояли русские промысловые становища.

Отечественные историки утверждают, что экспедиция Хеемскерка – Баренца была первой в истории полярной экспедицией, которая выдержала в условиях лютого холода нечеловеческие трудности зимовки. А так ли это? Сам Баренц за два года до своей гибели во время плавания вдоль западного побережья Новой Земли в 1594 году южнее Костина шара обнаружил поморское становище, состоящее из трех изб. Рядом со становищем находились обломки разбитого русского судна длиною 44 фута по килю (очевидно лодьи). В становище сохранились запасы ржаной муки, следовательно, после крушения поморские промышленники выжили, похоронили погибших и сумели перезимовать и дождаться помощи. Так почему самоспасение Баренца и его команды – подвиг, заслуживающий вечной памяти, а полярные зимовки поморов – не более чем малоизвестная страница региональной истории?

Может быть, цели голландцев были более «благородными» - тоже нельзя с этим согласиться. Голландцы стремились к богатствам Китая и Индии, а поморы – к богатствам Ледовитого океана. Может быть, экспедиция Баренца была исключительно грандиозной по своим масштабам и этим запомнилась? Ничего подобного. У Баренца на борту было всего 17 человек, а на стандартной поморской лодье – 24.

Иногда хочется отбросить политкорректность и воскликнуть: доколе мы будем соглашаться с тем, что Поморье сегодня, в ХХI веке, включают в некое мифическое культурно-историческое пространство– Баренц-регион?

Есть же у нас и совесть и историческая память! Нельзя предавать свою историю.

Желаете, господа скандинавы, с нами сотрудничать – давайте используем более исторически оправданную и политкорректную формулировку. Хотите – назовем наше объединение Грумант-регион, Гандвик-регион или Помор-регион? Так будет справедливее.

Во второй половине ХVI века помимо англичан и голландцев в поморские воды начинают проникать разведывательные суда других государств. Особенно активны были датчане, которые хотели взять под свой контроль торговлю между Англией и Россией. Датчане попытались обложить огибающие Скандинавский полуостров торговые суда таможенными сборами, однако и англичане и русские резко воспротивились этим попыткам и пресекли их.

В 1576 году кормщик Павел Нишец из Колы был приглашен датчанами для поиска путей в Гренландию. Основная цель данного приглашения – вызнать секреты плаваний в арктических водах.

Эрик Мунк из Вартгуса (нынешний норвежский город Варде) по приказу датского короля несколько раз пытался пробраться в устье Северной Двины для зарисовки берегов и измерения глубин. Корабль Мунка прикрывали две королевские галеры. Если учесть, что небольшая крепость Вартгус (в переводе «караульня») была пограничным укреплением, восточнее которой начинались подвластные московскому царю земли, то получается, что датские разведчики вели очень глубокую разведку, проникая за сотни километров от своих баз.

В 1584 году русские служилые люди задержали бергенца Георга Гойерса, уверявшего московитов о том, что он ищет у поморских берегов Гренландию. Незадачливый искатель был арестован и отправлен в ссылку.

В 1585 году русские прогнали из устья Мезени датский корабль, зашедший туда с разведывательными целями.

В 1607, 1608, 1609 годах по поручению Московской Торговой Компании Генри Гудсон совершает ряд плаваний к берегам Новой Земли и Шпицбергена.

Чрезмерная активность иностранцев вызывала озабоченность московских властей. Согласно указу царя Михаила Федоровича в летнее время, начиная с 1620 года, стали выставляться сторожевые посты в Югорском шаре и на Матвеевском острове для взимания пошлин с иностранцев и наблюдением за тем, чтобы беломорцы и печорцы не проходили на восток морским путем. Это было сделано для того, чтобы поморы не выступали проводниками для иностранных судов.

Поморские лодьи при попутном ветре и отсутствии в проливах сплошных льдов из Архангельска до устья Оби добирались за 3-4 недели, от Оби до Енисея – за 2-3 недели. Стрелецкий караул в Югорском шаре не был помехой для поморов. Еще в 1584 году печорские землепроходцы разработали свиток-путеводитель к устью Оби. Из этого свитка видно, что печорцы знали туда не одну, а целых три дороги и остановить их на пути «встречь солнцу» не могли ни льды, ни арктический холод, ни царские караулы.

ПОСЛЕДНЕЕ ПЛАВАНИЕ РИЧАРДА ЧЕНСЛЕРА

Говорить о Ричарде Ченслере не просто. С одной стороны постоянно возникает ощущение, что «открытие» им Поморья как бы принижает заслуги российских мореходов, а с другой стороны очевидно, что северяне очень мало знают об этом удивительном мужественном человеке, который оставил о себе в истории добрую память.

Ченслер – под таким именем знают на севере этого мореплавателя. В российских источниках различных лет обычно употребляется транскрипция «Ченслер», «Ченслор», «Чанслер», однако в энциклопедии «Британника» и в английских публикациях последних десятилетий приводится более точная транскрипция – Чанселлор.

Именно таково его настоящее имя – Ричард Чанселлор.

Не сочтите это за неуважение, но позвольте, пока называть его так, как принято в Поморье – Ченслером.

Ричард Ченслер был известен в Англии как выдающийся навигатор, изобретатель и мастер по навигационным инструментам, а также как человек исключительного благородства и настойчивости.

Первое плавание его на север закончилось абсолютным триумфом – он сумел установить морское сообщение с Московским государством, был очень хорошо принят Иваном Грозным и сумел договориться о начале взаимовыгодной торговли.

Омрачила успех предприятия гибель от холода и цинги экипажей двух других кораблей экспедиции. «Буона Сперанца» («Благая Надежда») и «Буона Конфиденция» («Благое Упование»), оставшиеся на зимовку в усье реки Варзины, превратились в плавучие могилы – их экипажи во главе с сэром Виллоуби замерзли во время полярной ночи.

Обращает на себя внимание такая, казалось бы, незначительная деталь. «Заморские корелы» сообщают о найденных кораблях … в Холмогоры. Раз они «заморские», т.е. иностранные, значит это не подданные Московского царства, почему они не сообщили о находке своим собственным властям? Это говорит о двух вещах. Первое – между поморами и коренными жителями Скандинавии были хорошие доверительные отношения, и второе – Холмогоры были таким центром состедоточения силы и богатства, поэтому корелы посчитали, что английские корабли имеют к ним самое прямое отношение и поспешили сообщить о находке.

В апреле 1555 году Ричард Ченслер предпринимает второе путешествие в Московию. На этот раз он отправляется на двух кораблях - на «Эдуарде Буонавентуре» и «Филиппе и Марии», на борту находятся сменные экипажи для «Буона Сперанца» и «Буона Конфиденции». В Холмогорах англичане сгрузили мешки редкого тогда в России товара – сахара и тюки отличного «лондонского» сукна. На товары эти сразу же возник огромный спрос.

Загрузившись в Холмогорах пушниной, медом, льном, ворванью, англичане дождались, когда из Нокуевского залива были приведены

«Буона Сперанца» и «Буона Конфиденция», снабдили их новыми экипажами и подготовили к плаванию. Решено было на этих судах вернуть на родину тела сэра Виллоуби и его спутников. Скорбный и зловещий груз - 62 мертвых моряка через два года после своей гибели должны были вернуться на родину. Таким образом, на обратном пути состав эскадры Ченслер удвоился – приходили в Холмогоры на двух кораблях, а возвращались уже на четырех.

На английских кораблях в Лондон отправлялось и великое русское посольство. Возглавлял его вологодский дворянин Осип Григорьевич Непея, человек не очень знатный, но умный, образованный и богатый. С ним отправились холмогорские купцы Фофан Макаров и Михайло Григорьев. В английских документах названы также другие имена: Исаак Иващенко, Дмитрий Ермолай, Семен Ерофей, Степан, Лука, Андрей, Фома.

20 июля 1556 года эскадра покинула Холмогоры и … исчезла без следа на несколько месяцев, как будто груз мертвецов затянул ее корабли на дно. Путь от Холмогор до Лондона обычно занимает месяц-полтора. Однако только через три месяца одному из кораблей эскадры – «Филиппу и Марии» - удалось достичь берегов Англии. Оказалось, что когда корабли Ченслера огибали северную оконечность Норвегии, разразился чудовищный по силе шторм. «Буона Конфиденция» была выброшена на скалы у Торндхейма и раскололась, выживших почти не осталось. «Филипп и Мария» и «Буона Сперанца» были выброшены на берег, получив сравнительно небольшие повреждения. Только флагманский корабль Ричарда Ченслера «Эдуард Буонавентура» с русским посольством на борту сумел выдержать удары стихии и продолжить плавание.

Одному кораблю – «Филиппу и Марии» - позднее удалось сняться с камней у Торндхейма и в октябре добраться до Англии. Судьба «Буона Эсперанца» так и осталась неизвестной

Позднее стали известны подробности последнего плавания Ченслера. Встречный ветер был настолько сильным и постоянным, что «Эдуард Буонавентура» не мог пробиться к берегам Англии. Плавание стало принимать какой-то зловещий оттенок. Почти три месяца борьбы с непогодой вынудили Ченслера отклониться севернее. Только в ноябре 1556 года, спустя 4 месяца после выхода из Холмогор, перед Ченслером открылось побережье Шотландии. Корабль зашел в бухту Питслиго, чтобы запастись пресной водой, но налетевший шквал сорвал его с якорей и разбил о скалы. В момент гибели корабля Ченслер проявил себя человеком мужественным, умеющим превыше всего ставить интересы своего государства. Он решил любой ценой спасти русских послов. На корабле осталась единственная шлюпка, в которую он посадил Непею и его свиту, нескольким матросам приказал сесть на весла, а сам встал к рулю. Возможно, он мог бы спастись, если бы заполнил шлюпку не пассажирами, а своими матросами и приказал взяться за каждое весло нескольким морякам.

Наступили последние минуты жизни этого замечательного человека. Огромная волна бросила шлюпку на скалы, люди оказались в бушующем море, погиб Ченслер, погиб его сын, английские гребцы, но посол Непея и часть его свиты были спасены. Из находившихся в шлюпке шестнадцати русских до берега сумели добраться девять человек.

Ричард Ченслер (Ричард Чанселлор) исполнил свой долг перед Россией и Англией, до конца выполнив взятые на себя обязательства ценою своей жизни и жизни своего сына. Впоследствии это стало одной из неписанных традиций британского флота, когда многие капитаны, делая выбор между долгом и жизнью, выбирали долг. В наше время трудно даже представить себе, сколько было в этом выборе трагического мужества.

Во всех российских учебниках по истории говорится, что англичане приняли русское посольство просто великолепно, но практически нигде не говорится, что произошло с Непеей и холмогорскими купцами сразу же после крушения. Англичане-то приняли, но …

Еле живые, избитые о камни, нахлебавшиеся соленой воды и дрожащие от холода на пронизывающем ветру, лежали русские послы на берегу, а к ним бежали и скакали на лошадях шотландцы из ближайшей деревни. Вы думаете, они спешили помочь потерпевшим кораблекрушение – накормить, обогреть, дать сухую одежду, перевязать раны? Ничего подобного, это так дикари-поморы поступают, а шотландцы – это ведь потомки древних родов, у них и традиции другие. Они собрали выброшенные волнами подарки русского царя, схватили и ограбили полуживого Непею и его спутников и утащили их в замок, где поместили в подземелье. Согласно «береговому праву» все, что выкидывало море, они считали своим, в том числе их добычей становились и люди. Только пока еще не определились, кто попал к ним в руки – знатные господа, за которых можно было получить богатый выкуп или простые мореходы, которых можно продать на какой-нибудь идущий в Вест-Индию корабль. Представляете, нашли бы потом историки следы вологодского дворянина Непеи где-нибудь в пиратском гнезде на Багамах.

Шотландцы так и не поняли, что за пленники им достались и продержали Непею со свитою в подземелье больше четырех месяцев. В начале 1557 года до Эдинбурга, а затем и до Лондона дошла весть о гибели капитана Ченслера и о судьбе послов. На поиски русских из столицы была снаряжена специальная экспедиция. Шотландские мародеры возрадовались. Они потребовали от англичан заплатить за русских громадный выкуп. Англичане проявили твердость и предупредили, что начнут большую войну против Шотландии. Ради вызволения из плена девяти холмогорцев и вологжан Англия готова была обрушиться на Шотландию всею своей воинской мощью. Мелким прибрежным шотландским кланам пришлось уступить. Непею и его свиту выпустили из заточения.

Очевидно, что англичане плохо представляли, в каких условиях содержалось русское посольство в подвалах шотландского замка. Они подготовили русским грандиозную встречу. 27 февраля в двенадцати милях от Лондона русский посол был встречен с большим почетом восемнадцатью видными купцами. Первая встреча буквально поразила англичан – исхудавшие, еле живые, покрытые язвами грязные оборвыши мало походили на важных русских особ. Английские купцы быстро сообразили, что в таком виде их нельзя представлять королеве и стали делать дорогие подарки, преимущественно надарили парадные одежды и стали лечить и откармливать заморских послов. На следующий день русских принял лорд-виконт Монтегю в сопровождении ста сорока членов Московской Торговой Компании и свиты, состоящей из виднейших аристократов Англии. Начались многочисленные праздники и приемы. Послов подкормили и как следует приодели. Осип Непея дважды встречался с королевой Англии, вел успешные переговоры и вернулся в Россию с грамотой, адресованной Ивану Грозному. Английская королева послала царю подарки – «двух лютых зверей» (львов), воинские доспехи и дорогие атласные ткани с золотым шитьем. Так закончилось первое русское посольство в Англию.

Прошло уже 450 лет с описываемых событий. Много раз менялись границы государств, Московия превратилась в империю, Британская империя стала править половиною мира, затем в ХХ веке эти империи распались, а вот отношения между нашими народами продолжают оставаться непростыми, но доброжелательными.

Были, конечно, и темные периоды в отношениях между Великобританией и Россией, информационная война, «холодная война», открытые вооруженные столкновения, из которых самое известное – это Крымская война 1853-1856 годов, но оба государства никогда не ставили перед собой задачи покорить или уничтожить своего противника. Это была не столько вражда, сколько соперничество, направленное на ослабление конкурента.

Во многих локальных конфликтах Англия поддерживала наших врагов. Но во всех великих войнах, которые вела Российская империя (СССР), нашим союзником неизменно выступала Англия. Во время изнурительной Северной войны 1700 - 1721 годов именно позиция английского правительства спасла Архангельск от шведского разорения, а английская эскадра открыто выступила на стороне России, когда вошла в 1716 году в Балтийское море для прикрытия русско-датского десанта.

В войне против Наполеона в 1812 году русские и англичане вновь сражались плечом к плечу.

В Первую Мировую войну 1914-1918 годов Россия и Великобритания союзники, в Великую Отечественную 1941 – 1945 годов мы снова оказались вместе в одном строю.

За последние 200 лет нашему государству трижды грозила смертельная опасность (1812, 1914, 1941 гг) и во все эти тревожные периоды союзниками русских были британцы.

Мы очень разные с гордыми сынами туманного Альбиона, но нас связывает общая история и общие герои.

Один из таких героев – Ричард Чанселлор, отдавший свою жизнь во имя долга. Пусть для англичан он будет человеком, который, по их мнению, «открыл» Московию, для нас он останется отважным капитаном, ценой своей жизни и жизни своего сына спасший доверившихся ему людей.

ПЕРВОЕ РАЗОРЕНИЕ НИКОЛО - КОРЕЛЬСКОГО МОНАСТЫРЯ

За многие века до возникновения Северодвинска не месте нынешнего города был построен Николо-Корельский монастырь (Корельский монастырь Святого Николы). Случилось это в 1410 году, в год великой Грюнвальдской битвы между объединенным войском поляков, русских, литовцев и чехов против рыцарства Европы.

В летописях ХV века среди новгородских владений на Севере перечисляется погост Корельский на реке Варзуге, Корельский монастырь Святого Николы, Ненокса, Конечный погост, Яковля Курья, Ондреянов берег (ныне - остров Вознесенье, д. Андрианово), Чиглоним (ныне - Цигломень), Кярь - остров (ныне - Кегостров). Однако недолго простоял монастырь, построенный на двинском взморье у Подужемского устья. "В лето 6927 года (1419 по новому летоисчислению) пришедше Мурманы с моря в бусах и шнеках, и повоеваша в Варзуи погост Корельский, и в земле Заволоческой погост, в Неноксе, и Корельский монастырь Святого Николы". "Мурманский" (норвежский) отряд в шестьсот человек на бусах и шнеках прорвался в русские владения через горло Белого моря и двинулся вдоль западного побережья, уничтожая и грабя встречающиеся на берегу немногочисленные поселения и истребляя их жителей. Корельский монастырь Святого Николы был разграблен, сожжен, а монахи убиты. Уничтожены были и поселения, расположенные на островах в дельте Северной Двины (Ондреянов берег и т.д ), а также монастырь Архангела Михаила, на месте которого впоследствии был основан Архангельск. Только после того, как "прикрывавший" Заволочье новгородский воевода спешно собрал в Холмогорах ополчение, "мурманам" было оказано сопротивление. В ходе боя две разбойничьи шнеки были пущены ко дну, и «мурманы», встретив организованный отпор, вернулись на Кольский полуостров. На долгое время поморский берег обезлюдел, а на месте Корельского монастыря Святого Николы на целых пятьдесят лет оставались только обгоревшие развалины (монастырь восстановят только в 1471 году).

В большинстве краеведческих исследований почему-то нет объяснения столь непонятной жестокости разбойников. Ведь набег по существу не встречал серьезного сопротивления, проходил практически без потерь. Представьте себе, что можно было сделать в рукопашном бою, когда несколько сотен разбойников нападали на поселение, в котором было не более 1-2 дворов (а именно такими было в то время большинство поморских деревенек) и проживало не более 5-10 мужчин, способных защищаться, но не ожидающих нападения в собственном доме. Да их просто вырезали по одиночке быстро и без больших потерь. Значит, при таком подавляющем превосходстве потери разбойников были незначительны и особой озлобленности у "мурманов" против поморов быть не должно. Почему же они не пощадили даже мирных монахов? Сопоставив некоторые события, которые почему-то не рассматриваются во взаимосвязи, можно отметить следующее: набег норвежских разбойников был спровоцирован самими русскими.

Корельский монастырь Святого Николы был построен в 1410 году, а на следующий год, в 1411 году двинской воевода Яков Стефанович "повоевал "мурман" и вернулся на Северную Двину из Скандинавии с богатой добычей. В 1412 году «мурманы» попытались отомстить, совершили вылазку, но их шнеки двиняне перехватили в горле Белого моря и нанесли им поражение. «Мурманы» затаили обиду.

Выходит, поморский воевода сам спровоцировал нападение норвежцев. Набег на двинские земли в 1419 году - это ответный удар, карательная экспедиция, призванная уничтожить русские поселения на берегах Белого моря, что значительно меняет акценты в оценке взаимоотношений с нашими северными соседями в тот период.

Однако двинской воевода совершил нападение на Северную Норвегию не по собственной инициативе, а по приказу из Новгорода. В 1411 году шведы внезапным ударом попытались захватить Тиверский городок – небольшую крепость, расположенную на Карельском перешейке. Новгородцы во главе с князем Семеном Ольгердовичем нанесли ответный удар – они осадили Выборг, взяли его наружные укрепления и опустошили окрестности. Одновременно был дан приказ двинскому воеводе нанести удар по побережью Северной Норвегии, что и было успешно осуществлено.

Так что погибшие монахи Николо-Корельского монастыря стали невольными жертвами сложных политических отношений, существовавших между Швецией и Господином Великим Новгородом, отголоски этих взаимоотношений достигли и Заволочья.