Анонсы
Новости
Полезные ресурсы
Это интересно
Интересное о разном

Главы из книги «Петр I и поморы», подготовленной и изданной Северодвинской эколого-краеведческой организацией «Будущее Поморья»

«Сия рукопись издана быть не может по причине

неприличных выражений в адрес Петра Великого»

/Собственноручная резолюция императора

Николая I на рабочем экземпляре рукописи

Александра Сергеевича Пушкина о Петре I/.

ПЕТР I И ПОМОРЫ

Гордо вскинутая голова. Рука уверенно лежит на эфесе шпаги. Широко и устойчиво расставлены ноги в ботфортах. Грозный взгляд устремлен вдаль. От всей фигуры на постаменте веет внутренней силой…

В самом центре Архангельска на легендарном мысе Пур-наволок стоит памятник Петру I. Образ, воплощенный скульптором, точно отражает все заблуждения потомков по поводу личности Петра и его роли в развитии Севера. Никто по-настоящему и не задумывался, насколько этот подавляющий и агрессивный образ вступает в противоречие с окружающей средой – спокойной державной Двиной, которая плавно и равнодушно несет свои свинцовые воды мимо грозно топорщащего усы Петра…

Принято считать, что этот неутомимый правитель очень многое сделал для развития поморского Севера. Он трижды бывал в Архангельске, выходил на кораблях в Белое море, терпел бедствие во время шторма, посещал Соловки. Именно от беломорского побережья берет начало построенная по его повелению знаменитая «Государева дорога», по которой через леса и болота в Заонежье были переброшены гвардейские полки и перевезены по суше суда, которые помогли отбить у шведов устье Невы и позволили построить там сначала Петропавловскую крепость, а затем под ее прикрытием и Санкт-Петербург.

Петр I – личность крайне противоречивая. В советской и российской историографии ему однозначно была отведена положительная роль «отца Отечества», великого реформатора и основателя Российского флота. Со времен Екатерины II и ее предшественников историки целенаправленно создавали и поддерживали миф о положительном и только положительном для страны правлении Петра, удостоив царя прозвища Великого.

Для поморов все, что связано с морем – однозначно дорого и свято. На Севере Петра I традиционно почитают как основателя российского флота, связывая его имя с первыми российскими судоверфями в Соломбале и Вавчуге. Давайте попробуем проанализировать, что сделал Петр I для развития Поморья, чем заслужил у поколений северян любовь и уважение.

На Поморском Севере «коронованный революционер» (так Петра I назвал в одной из своих статей Герцен) был три раза – в 1693, 1694, 1702 годах.

Как мореход он прославился в июне 1694 года «героическим» поведением во время похода на Соловки. Его двенадцатипушечная яхта «Святой Петр» попала в сильнейший шторм и только благодаря выдержке и мужеству лоцмана-помора Антипа Тимофеева сумела спастись, укрывшись в Унской губе. Для людей малосведущих может показаться, что это действительно героическая страница из жизни «и мореплавателя и плотника». Однако так ли это?

В Белом море внезапные шторма и губительные шквалы летом (плавание царской яхты происходило в начале июня) бывают не часто. Такие опытные мореходы как поморы умеют по многочисленным приметам заранее определить наступление непогоды. В том, что «Святой Петр» с царем Петром на борту вышел в непогоду в море и едва не пошел ко дну, виноват сам царь. Попробуем разобраться, почему так получилось.

Много было грехов у Петра Алексеевича, в том числе и погоня за незаслуженной славой. Царь с юности окружил себя собутыльниками- подхалимами, которые всячески стремились угодить ему и исполнить малейшие прихоти. «Петр с отроческих лет усвоил грубые привычки окружавшего его общества, крайнюю несдержанность, безобразный разгул… . Петр… любил всякие торжества, праздненства и восхваление собственных подвигов. От этого в его царствование печатались разные слова, поздравительные речи и песнопения, прославлявшие подвиги великого государя» (Н.И.Костомаров).

Под влиянием собутыльников-приспособленцев со временем у Петра I сформировалось одно отвратительнейшее свойство характера. Он начинал впадать в бешенство, когда ему пытались возражать, даже если возражали совершенно обоснованно, а мнение царя было ошибочным и вредным для дела. Более того, человек, который пытался что-то доказать или объяснить, отстаивая свою точку зрения, незамедлительно становился личным врагом царя. На него тут же набрасывалась толпа полуграмотных петровских прихвостней во главе с Алексашкой Меншиковым – ловким царедворцем и вором. В этих условиях настоящему специалисту своего дела очень трудно было совершить что-то стоящее. Царь-реформатор, который не терпел никаких возражений, во многих вопросах государственного управления выступал как упрямый самодур, за ошибки которого всегда расплачивался кто-то другой.

За примерами ходить далеко не надо. Во время позорного разгрома русских войск под Нарвой в 1700 году «бомбардир Петр Алексеев» бросил свою армию и сбежал в Новгород - «за подкреплением»! Видно, никого кроме царя больше в армии не нашлось, чтобы послать поторопить подход обозов. Какое потребовалось «бомбардиру» подкрепление, если у русских во время Нарвского сражения было 35.000 солдат, а у шведов – 8.500?!?

Потом виноватыми оказались все: и русская разведка, которая якобы дезориентировала царя, и иноземные командиры, и мужики сиволапые, которые драться не научились. Один государь вроде как не при делах оказался, только «опыта» от шведов набрался, пока в возке к Новгороду улепетывал.

Следующее после этого позорного разгрома решение принимается и того глупее – снять с храмов колокола и отлить из них пушки. Факт в истории хорошо известный и оцениваемый положительно: вот каков царь молодец – все на алтарь победы, ничего не жалко, даже церковных святынь! А вот что было дальше, не все знают…

В первой половине 1701 года в Москву свезли со всей страны 90.000 пудов колокольной меди, но из колоколов пушки лить нельзя – нужны были добавки других цветных металлов, преимущественно олова, а добавок нет. Перелить тогда удалось только 8.000 пудов колокольной меди. Снимали по всей стране колокола, с монастырями в конфликт вошли, верующих озлобили, а для чего? Пшик получился, а не пушки – смогли использовать только 8,5% заготовленной с таким трудом колокольной меди!

Но вернемся к нашему Белому морю. Теперь понятно, что вышел Петр Алексеевич в Белое море по своей дури спесивой. Поморского лоцмана с его приметами он и слушать не стал, а морюшко Белое - оно самодуров не любит! Тряхнуло царя-батюшку так, что пришлось ему штаны сушить на берегу, хорошо, если только от морской воды. А ведь маршрут-то был не бог весть какой. Поднялась волна – можно было зайти в Николо-Корельский монастырь, или в Неноксу. От стоянки до стоянки всего несколько часов ходу. При желании можно было быстро укрыться в надежной гавани. Для поморов это вообще не маршрут, а так – к соседям на пироги сплавать.

Видно, Петру I захотелось «мореходом» показать себя. Вот и показал…

Очевидно, что перепугался молодой царь во время шторма буквально «до смерти». Известно, что он принял в разгар бури таинство святого причастия, а по церковным канонам делается это только перед самой смертью человека, когда его душа уже готова расстаться с телом.

В следующий свой приезд на север в 1702 году Петр привез с собой на Соловки целых два гвардейских полка – почти четыре тысячи семеновцев и преображенцев. Для чего, спрашивается? Монахов попугать или свою значимость подчеркнуть? Мог бы их оставить на берегу, а не переправлять на Соловецкий архипелаг вслед за собой. Создается впечатление, что Петр опасался монахов Соловецкого монастыря. В 1701 году он приказал снять с православных храмов часть колоколов для изготовления пушек. А в 1702 году царь едет на Соловки в сопровождении целого войска. Если привез гвардейцев для тайной переброски по «Государевой дороге», как об этом стали писать позднее, то и оставил бы полки на побережье у деревни Нюхча, где дорога начиналась, но видно не забыл царь знаменитого Соловецкого восстания и взял с собой многочисленную охрану. Потом эти его странные действия стали объяснять военной хитростью, якобы, вывезя гвардию на Соловки, он хотел запутать шведское командование. Глупее объяснение трудно придумать – с Соловков ведь на Швецию не нападешь!

Если глубоко и непредвзято проанализировать деяния Петра I, то становится очевидным, что Поморью он вреда причинил немало.

Архангельск – главные морские ворота русского государства, через которые непрерывным потоком перевозился хлеб, лес, меха, серебро. Петр сделал все, чтобы эти ворота были закрыты. В 1715 году Архангельский порт посещает 230 кораблей. Навигация на Двине продолжается от середины мая до середины октября, а это значит, что почти ежедневно на рейде Архангельска появляется несколько вновь прибывших иностранных кораблей. Только непосредственно в самом Архангельске в рамках международной торговли продавалось и закупалось товаров на сумму до 3 миллионов рублей в год (при годовом государственном бюджете Российской империи в 8 миллионов рублей по данным на 1724 год). А ведь значительная часть товаров шла транзитом на Вологду и Москву, то есть фактический товарно-денежный поток, проходивший через Архангельск, был намного больше указанных трех миллионов.

Отвоевав участок прибалтийского побережья, Петр вводит целый ряд искусственных ограничений, призванных направить морскую торговлю не через Архангельск, а через Санкт-Петербург. Однако европейские купцы не желают терять свои налаженные торговые связи с Архангельском. Тогда Петр специальным Указом от 1710 года запрещает вывозить через Архангельский порт хлеб – один из основных продуктов российского экспорта. Указ 1713 года предписывал русским купцам торговать пенькой и юфтью не через Архангельск, а через Петербург. Позднее последовал запрет вывозить через Архангельск в Европу икру, клей, поташ, смолу и щетину. К лету 1716 года было приказано наиболее влиятельных архангельских купцов переселить в Петербург. А с 1722 года царь просто запрещает привозить в Архангельск товаров более, «чем потребно городу», т.е. только для личных нужд горожан, но никак не для ввоза во внутренние области Российской империи.

Иными словами, в приказном порядке император фактически прекращает международную торговлю через старейший морской порт России. Через три года после выхода указа, в 1725 году, в Архангельск заходит в год только 19 кораблей. Архангельский порт не в конкурентной борьбе уступил первенство Петербургу, а по указу царя-самодура.

Существует ошибочное мнение, что в начале своей деятельности Петр развил мощную торговлю через Архангельск. Это как бы его даже оправдывает: сам развил, сам закрыл. Да ничего подобного! Бойкая торговля шла задолго до царя-реформатора, когда через Архангельск в Россию устремлялся поток серебра, поступавшего в обмен на хлеб.

Подорвав морскую торговлю через Поморье, «коронованный революционер» пытается наводить порядок и в поморских промыслах. Он издает специальный указ о запрещении поморам строить промысловые лодьи и кочи. Требование царя строить «новомодные» суда по европейскому образцу применительно к поморам полностью лишено всякой логики. За сотни лет плаваний в арктических морях поморы разработали наиболее оптимальные формы судов, удобных для ведения промысла. Лодьи и кочи были специально приспособлены для плаваний во льдах, им не грозило сжатие ледяными полями, их можно было вытаскивать на берег или лед и ремонтировать, даже выбрасываясь на берег во время сильного шторма, существовали довольно высокие шансы на спасение. Правда, «новомодные суда» поморы делать не торопились. Петру пришлось трижды издавать грозные указы, запрещающие поморам строить «староманерные» суда (Указы от 28 декабря 1714года, 28 декабря 1715 года, 1 марта 1719 года), а на уже построенных поморских судах предписывалось «плавать на них без ремонта до полного износа». Вот еще один образец петровской глупости: «до полного износа» - это значит, плавайте, пока не потонете, и ремонтировать судно не смейте под угрозой гнева царского, у государя этот вопрос на контроле!

Интересно, кто его все время информировал, если указы направляются в Поморье буквально один за другим?

Когда отец М.В.Ломоносова построил на новомодный манер свое промысловое судно «Чайка», так это во все воспоминания о великом поморе вошло. Именно подчеркивалось, что судно было «новомодное». Значит, такие промысловые суда были большой редкостью у поморов. О том, что Петр I издал Указ, который, не взыщите за невольный каламбур, для поморов был не указ, свидетельствует такой факт: в начале ХХ века в Архангельском порту было зарегистрировано несколько поморских судов, которые классифицировались как «кочи».

«Новоманерные» суда оказались дорогими и плохо приспособленными к морским промыслам, особенно в районе Груманта и Новой Земли, где они полностью подтвердили свою непригодность. Петровская затея реформировать поморский промысловый флот бесславно провалилась, хотя сам император не признавал этого до самой своей смерти.

За поморов пытался заступиться архимандрит Соловецкого монастыря, который неоднократно жаловался и писал в Сенат о том, что на «новоманерных» судах по причине мелководья ходить сложно, стоимость их велика, а суда эти неудобны для рыбного промысла. Только через пять лет после смерти первого императора, 26 октября 1730 года последовал указ четырнадцатилетнего Петра II, согласно которому разрешалось строить «староманерные» суда Соловецкому монастырю и крестьянам, приписанным к этой обители.

Среди поморов было немало староверов. После церковной реформы патриарха Никона несогласные с ним укрывались в Сибири, уходили на Дон или в сопредельные государства. Немало их было и на беломорском Севере. Во многих исторических фильмах показывают староверов как людей диких и фанатичных. Одна из страшнейших страниц истории – самосожжение староверов. В литературе, в кинематографе встречается довольно избитый сюжет - петровские солдаты пытаются спасти несчастных, а те с именем Бога на устах принимают мученическую смерть в огне. Это кинематографическая ложь. На самом деле все было не так! С 1681 года существовал жесточайший закон: упорствующие в своих убеждениях староверы подлежали смертной казни через сожжение. У этих несчастных людей просто не было выбора. Сдадутся они солдатам – их подвергнут унижениям и казнят. Так не лучше ли принять смерть с именем Бога на устах среди единоверцев, чем в окружении палачей? Особенно сильны были гонения на староверов в первые годы правления Петра, когда он попытался разом решить данный вопрос в масштабах государства силовыми методами.

Вот и получается, что повсюду у нас на севере встречаются логотипы с именем Петра I, относятся северяне к нему с уважением и даже гордостью – как же, сам царь-батюшка у нас трижды гостил! - а ведь истинная роль его в развитии Севера очень даже неоднозначна и многим просто неизвестна.

Обидел он архангельских купцов, через которых велась активная международная торговля, горожан, которым выгодно было принимать заморских гостей и приобретать товары из первых рук, минуя посредников, судовладельцев-поморов, староверов и даже монастыри. Не только колокола приказал поснимать в монастырях, но еще в 1708 году отобрал в Неноксе монастырские соляные варницы. Вот и выходит, что по большому счету никому он в Поморье ничего хорошего не сделал.

Как же так получилось: творил одну преступную глупость за другой, а вошел в историю как великий правитель и даже гений - ведь выражение «гениальность Петра» встречается в отечественной литературе довольно часто.

Действительно, до Петра I в русской истории почетное прозвище Великий почти 200 лет носил Иван III. За время своего правления он создал огромное могущественное государство. Когда он получил власть, то площадь Великого княжества Московского составляла около 400.000 квадратных километров (немногим менее современной площади Архангельской области), а своим преемникам оставил русское государство, увеличив его в пять раз! К концу его правления страна имела площадь 2 миллиона километров квадратных!!! Поистине – великий правитель!

Это не Петр Алексеевич, который 21 год лил русскую кровь за кусок лифляндского болота, на многие десятилетия обескровил страну и за эти подвиги был провозглашен императором.

Попробуем разобраться, как и почему Петр стал Великим. Создается впечатление, что таким его сделали заинтересованные в этом потомки.

В русской истории было три исторические личности, близкие по своему менталитету: Иван Грозный, Петр I, Иосиф Сталин.

После смерти Ивана Грозного пресеклась династия Рюриковичей. На престол взошли Романовы. В 1630-х года они активно приступили к переписыванию исторических хроник и летописей. Возможно, что именно в этот период были искусственно подчеркнуты и выделены отрицательные черты Ивана Грозного, а история же правления Ивана III, которого до этого называли Великим, сознательно замалчивалась. Создается впечатление, что это было сделано специально, чтобы подчеркнуть «гуманизм» новой романовской династии. Таким образом, первые Романовы сформировали в историческом самосознании нации облик Ивана Грозного как кровавого палача и тирана, чтобы навсегда забыли на Руси о Рюриковичах, а если и вспоминали, то только как о жестоких тиранах.

Аналогичные события были связаны и с именем Сталина. Его то обожествляли, то низвергали. Вначале создавался портрет идеального правителя, строгого, но справедливого «отца народов», но после 1953 года вот уже 50 лет формируется облик беспощадного и коварного злодея, повинного в гибели десятков миллионов неповинных людей. Причем, вполне сознательно замалчиваются его положительные дела. Таким он и может остаться в памяти последующих поколений – кровавым и беспощадным тираном. А то, что он поднял разграбленную страну с колен, сломал хребет Гитлеру и его союзникам, именно при нем было создано атомное оружие и началась подготовка к прорыву в космос, об этом предпочитают не вспоминать.

А вот Петра I ожидала совсем другая историческая судьба. Его слабые, как сейчас принято говорить, нелегитимные, преемники («лифляндская девка Трубачева» – Екатерина I, легкомысленная привенчанная дочь Елизавета Петровна, чистокровная немка – Екатерина II, узурпировавшая престол) очень нуждались в подтверждении законности своей власти. Поэтому они делали все возможное для того, чтобы подчеркнуть преемственность своей власти именно через кровное или духовное родство с Петром, который худо-бедно, но все-таки был русским (!) царем.

Особенно преуспела в этом Екатерина II. Она была из тех очень немногих политических деятелей, которые умели учиться на чужих, а не на своих ошибках. Елизавету она явно недолюбливала, но хорошо поняла, что «дщерь Петрова» легко взошла на престол на штыках гвардейцев. Значит, имя Петра – ключ к власти! Как связать имя Ангальт-Цербстской принцессы и русского императора? И тогда при Екатерине II переписывается русская история, возвеличивается эпоха Петра, незаслуженно превозносятся даже самые неудачные его деяния. Например, чего стоит одна только знаменитая история о том, как царь открыл «навигацкую» школу (полное название учебного заведения – школа математических и навигацких наук). Ну, как же – царь-просветитель, о подготовке кадров заботится... Некоторые историки до сих пор поют хвалу просветительским реформам Петра.

Обратимся к фактам. В 1701 году была основана Школа математических и навигацких наук (знаменитая Навигацкая школа). Обучение велось «в три класса» - два младших - математических и старший – навигацкий. На базе Навигацкой школы были открыты новые специализированные школы – Инженерная, Адмиралтейская, Артиллерийская. При этом экономический механизм функционировния школ был совершенно не отработан.

В 1711 году из знаменитой Навигацкой школы, чтобы не умереть с голоду, сбежали все до единого ученики, через три года из той же школы доносили, что ученики «не только проели кафтаны, но и босиком ходят, прося милостыню у окон». Знатные господа мореходцы могли получиться из несчастных нищебродов! Петр отреагировал на это в свойственной ему манере – хватать и вешать!

Согласно петровских указов, касающихся обучения дворянских детей, побег из Навигацкой школы карался смертной казнью, просьба ученика об отчислении – каторжными работами. Кроме того, каторжные работы полагались и родителям, если те только попробуют обратиться с просьбой об отчислении из школы своего ребенка.

В 1715 году старшие «навигацкие» классы перевели в Санкт-Петербург, где на их основе открыли Академию морской гвардии (Морскую академию).

На каждую губернию, согласно указа, было выделено аж по два учителя для открытия «цифирных» школ. Губерний было 8, таким образом, на 15-миллионное население России было выделено 16 учителей. «Великая» образовательная реформа. Есть о чем вспоминать в веках, тем более, что в целом ряде «цифирных» школ (Москва, Вологда, Новгород, Псков) просто не смогли набрать учеников и учителя сидели без дела. Учиться в «цифирных» школах было нелегко: голод, казарменное положение, палочная дисциплина. Охранявшие школу солдаты имели право наказывать (избивать) учеников даже без ведома учителей. Многие дворяне старались спасти своих детей от «цифирной» повинности. Известен случай, когда большая группа дворянских детей, чтобы не попасть в «цифирную» школу, поступила на обучение в Заиконоспасское училище (знаменитые Спасские школы, в которых впоследствии обучался М.В.Ломоносов). Узнав об этом, Петр приказал отправить всех «ослушников» в Петербург и поставить их заколачивать сваи на Мойке. Напомним, что «ослушники» - дворянские дети 10-15 лет.

В Архангельске в 1719 году открыли «цифирную» школу, а через три года закрыли. Гора родила мышь, а сколько об этом было хвалебных упоминаний! И так было во многих петровских начинаниях… Относительно Архангельской «цифирной» школы возникла анекдотическая ситуация, обусловленная реформаторской гиперактивностью Петра Алексеевича. Через несколько лет после ее открытия Петр издал указ, запрещающий учиться в «цифирной» школе детям духовенства, им предлагалась перейти в школы, находящиеся в ведении архиерея. Архангельская «цифирная» школа должна была учить только детей дворян, но на севере дворян практически не было, как не было и крепостного права. Правда, Петру Алексеевичу такие тонкости были не важны – подписал указ – выполняйте. И выполнили: все до единого ученики перешли учиться в архиерейскую школу. В «цифирной» школе не осталось ни одного ученика, и оставшиеся без работы учителя вынуждены были закрыть учебное заведение. Считается, что Петр достаточно хорошо знал север, ездил сюда постоянно (особенно часто бывал в Карелии), но если знал, почему тогда такие глупости делал? Не ведал, что творил? Как же такой «творец неведающий» получил тогда посмертную славу?

Но на знаменитом памятнике Петру в Санкт-Петербурге начертано на латыни: Пьетро Примо – Катарина Секунда. Петру Первому – Екатерина Вторая! Вот так удалось узурпаторше Екатерине связать свое имя с династией русских правителей!

Алексей Сухановский в книге «Матерая земля Михаила Ломоносова» сумел очень четко сформулировать сущность данного явления. Все, что пытался сделать Петр I, пусть даже кое-как, а зачастую и в ущерб российскому государству, было вознесено Екатериной II «в абсолют исторической правды и державного успеха».

Петр стал Великим не тогда, когда собутыльники-подхалимы провозгласили его императором, а спустя несколько десятилетий после смерти, когда в этом потребовалось и удалось целенаправленно убедить последующие поколения россиян. Получается странная вещь. По своим заслугам перед Россией Петр, Иван Грозный и Сталин стоят на одинаковых позициях. Но именем Петра называют корабли, ставят памятники, выпускают юбилейные монеты и медали. Почему-то никому не приходит в голову награждать наших артиллеристов медалью Ивана Грозного (хотя его пушки очень хорошо поработали под Казанью, Астраханью, Нарвой, Ригой), а вот моряков медалью Петра I награждают, активно пытаясь превратить его имя в один из полуофициальных государственных символов.

За годы его поспешных и непродуманных реформ опустела государственная казна, погибли сотни тысяч людей (что по нынешним меркам соответствует миллионам жертв), процветало разнузданное воровство, дела государства пришли в расстройство, оказался нарушенным традиционный уклад русской жизни.

После смерти Петра I империя на десятилетия погрузилась в опасную нестабильность «бабьего правления», стала добычей временщиков-фаворитов, утонула в коррупции....

Напомним о годах правления преемников Петра: Екатерина I (1725 -1727), Анна Иоанновна (1730-1740), регентша Анна Леопольдовна – мать малолетнего Ивана VI (1740-1741), Елизавета Петровна (1741 – 1762), Екатерина II (1762-1796).

Поморы-староверы никогда не обольщались относительно личности первого императора. «Сатана припадочный», - говорили они. А вот у нас с вами, людей, считающих себя образованными и информированными, существуют еще очень большие иллюзии относительно этой личности, порожденные целенаправленными искажениями российской истории.

Кто из царей больший палач – Петр I или Иван Грозный1 - историки все еще продолжают спорить по этому вопросу. Ведь в целом Иван Грозный рубил головы преимущественно боярской верхушке и дворянам, за весь период его правления было казнено около 4000 человек, а Петр I обескровил всю Россию.

Собственноручно начал «практиковаться» на стрельцах, лично отрубая им головы, после Булавинского восстания приказал вырезать донских казаков вместе с семьями, жестоко подавил Башкирское и Астраханское восстания, а закончил убийством собственного сына. Жестокость Петра выделяется даже на фоне его весьма суровой эпохи. Многих своих подданных по его приказу четвертовали, варили в кипятке, сажали на кол. Известен случай, когда майор Глебов умирал в страшных мучениях на колу 18 часов, чтобы продлить казнь, царь приказал укутать умирающего в полушубок, чтобы тот не застыл на морозе и дольше промучился.

1 Если внимательно изучить биографии Петра I и Ивана IV (Грозного) то поражает огромное количество совпадений. Мы не пытались их специально анализировать, но сходство очевидно. Оба царя рано осиротели и воспитывались матерями. У обоих матери принадлежали к не самым знатным родам. В молодости и Петр, и Иван подвергались унижениям со стороны ближнего окружения, их жизни угрожала реальная опасность, в детстве они были свидетелями убийств и насилий. Оба стали создавать свои собственные вооруженные силы: Иван IV – отряды опричников, Петр I - «потешные» полки. При возникновении опасности оба покинули Москву: Иван укрылся в Александровской слободе, а Петр в Лавре, где они ожидали прибытия представителей московской знати. Оба неоднократно были женаты и не всегда по-доброму расставались со своими женами, оба стали виновниками гибели своих сыновей. Ливонская война, которую вел Иван IV, длилась 25 лет, Северная война, Азовские походы и Персидский поход Петра I суммарно продолжались около 25 лет. Иван Грозный и Петр страдали психическими расстройствами, отличались крайней жестокостью и подозрительностью. Оба хотели перенести столицу из Москвы в другие города. Иван Грозный отстраивал и укреплял Вологду и вынашивал планы переноса в нее столицы, Петр перенес столицу в Санкт-Петербург. Иван Грозный прорубил окно в Европу на севере, приказав построить Архангельск, а Петр – на западном побережье Балтики.

Отличие заключается в том, что в молодости у Ивана Грозного был «светлый», положительный период его правления – это период сотрудничества с Избранной радой, а Петр с самого начала своей сознательной деятельности стал жертвой манипуляций со стороны его прозападного окружения. Европа при Петре I широко распахнула для себя ворота в Россию. В историческом противостоянии славянофилов и западников на этом этапе победили западники. Именно поэтому личность Петра преподносилась и превозносилась как положительное и прогрессивное явление в российской действительности. И это на фоне искажения роли Рюриковичей: деяния Ивана III замалчивались (он постепенно в российской историографии переставал быть Великим), а Иван IV (Грозный) отображался как кровавый палач, что было характерно только для позднего этапа его правления, когда резко ухудшилось его психическое здоровье.

Интересно, что Сталин находил большое сходство в своей судьбе и в судьбе Ивана Грозного.

Именно Петр Алексеевич лично приказал казнить 25 монахинь Покровского монастыря (такого зверства даже латышские карательные отряды в годы гражданской войны себе не позволяли). Во время экскурсии по униатскому монастырю в Полоцке Петр I вступил в конфликт с монахами, завязалась драка, и четверо монахов было убито прямо в храме, а наиболее уважаемый монастырский проповедник был казнен по приказу царя. Архиепископ Досифей был колесован по личному указанию Петра.

Смерть следовала за царем повсюду. Царь любил часами наблюдать за пытками и казнями, любил, когда в его присутствии убивали, и убивал сам.

Во времена Петра I было переработано и дополнено новыми статьями законодательство, согласно которого определялось 123 вида преступлений и проступков, за которые полагалась смертная казнь (например: за порубку дубов – смерть, за порубку в заповедных лесах вообще любых деревьев или даже сбор хвороста – смертная казнь).

Вокруг истинных деяний Петра много псевдоисторических выдумок.

«Дедушкой» русского флота считается «петровский» ботик с Плещеева озера. Но ведь еще за 5 лет до рождения Петра в 1667 году на Волге был спущен первый русский военный корабль «Орел», построенный по западным образцам и вооруженный сильной артиллерией.

Часто можно услышать фразу о том, что история не имеет сослагательного наклонения. Мы с этим утверждением не согласны. В начале отношений между Россией и Швецией существовало взаимопонимание: два молодых царя, Карл, которого называли мальчишкой, проваливающимся в отцовские ботфорты, и Петр со своими «потешными» полками, интуитивно симпатизируя друг другу, играли в войну – один на территории Западной, а другой – Восточной Европы. Эти «мальчишки» беспокоили европейских политиков, они могли стать опасными… И тогда вдруг было сделано все, чтобы разрушить начинавшуюся дружбу, которая могла перейти в военно-политический союз. А ведь если бы Россия и Швеция объединили усилия, как это предлагали шведы, и разделили Польшу, Россия получила бы выход на побережье Балтики малой кровью не вступая в конфликт с Швецией! И вся Европа вынуждена была бы считаться с русско-шведским союзом!

В конце ХVII века польское государство было настолько ослаблено внутренними распрями, казацкими восстаниями, шляхетским своеволием, что Швеция неоднократно предлагала России разделить его территории. В этом случае Россия получала выход к Балтийскому морю за счет польских земель. Однако, Романовы, связанные тайными обязательствами с Польшей еще со времен Михаила Романова и его отца, патриарха Филарета, не пошли на это. Идея военно-политического союза со Швецией так и осталась висеть в воздухе.

В решающие моменты Северной войны Петр полностью терял контроль за ситуацией в целом и за своим поведением в частности. После жестокого поражения под Нарвой в 1700 году самой тяжелой для русской армии стала зима 1706 года. В январе 1706 года Карл ХII в лютую стужу за 2 недели преодолел свыше 350 километров и внезапным ударом блокировал в Гродно находящуюся на зимних квартирах русскую армию – 40 полков, включая гвардию (всего более 50.000 человек). Наш союзник Август II пытался помочь окруженным русским войскам и оттянуть на себя шведов, но 13 февраля был разгромлен Реншильдом в битве при Фраунштадте. Петр сумел собрать для помощи окруженным под Гродно только около 12.000 солдат, но, узнав о побоище у Фраунштадта, когда из русского корпуса спаслось только 1600 человек, впал в дикую панику, затем запил, у него началась депрессия.

Британский посланник весной 1706 года доносил в Лондон, что министры пытались «отвлечь его судостроением от меланхолических мыслей о крушении его страны». Пока царь-полководец пил и смолил борта у галер, его армия сумела вырваться из «котла» и, пройдя за 45 дней около 1000 километров, 19 мая 1706 года достигла Киева.

Может быть, Петр был великим флотоводцем? Однако анализ большинства морских сражений на Балтике свидетельствует о том, что русские войска основные сражения выигрывали, используя «партизанские» возможности галерного флота. На первом этапе войны, избегая открытых сражений с более сильным шведским флотом, русская галерная эскадра дожидалась наступления полного штиля, когда шведские фрегаты замирали неподвижно и нацеливались на отдельно стоящие суда, которые не могли быть поддержаны огнем соседних кораблей. Весельные галеры окружали одинокие шведские корабли или их небольшие группы и устремлялись на сближение. Русские моряки, защищенные только грубым сукном мундиров, налегая на весла, шли прямо навстречу орудийным залпам. Иногда потери галерного флота были очень большими. Шведы успевали сделать несколько залпов, после чего галеры подходили вплотную и высаживали абордажные команды. Случалось, что отдельные шведские корабли подвергались одновременной абордажной атаке до полусотни русских галер и лодок. Это очень напоминает тактику монгольской орды, столь сильной своей многочисленностью. Стоило шведским кораблям поймать ветер и обрести подвижность – и галеры бросались врассыпную, пытаясь скрыться на мелководье. Так что в замечательном историческом фильме «Петр I» сцена жестокого сражения шведского и русского флотов, когда линкоры или фрегаты становились к борту борт и осыпали противников ядрами – выдумка кинематографистов.

За все время Северной войны такого сражения никогда не было, разве что можно условно назвать сражением бой у острова Эзель 4 июня 1719 года, когда 6 русских линейных кораблей в ходе семичасового боя одолели один шведский линейный корабль. Это был единственный за 20 лет войны на Балтике морской бой, в котором встретились русские и шведские тяжелые корабли. Все остальные боевые действия на Балтике осуществлялись преимущественно русским «москитным флотом», состоящим из галер, действовавших на мелководье.

Петровская тактика – это ночью окружить на лодках стоящие на якоре шведские корабли и броситься на абордаж, как это было на Неве при Ниеншанце в 1703 году. Вообще-то это напоминает пиратскую тактику, хотя сам Петр Алексеевич так не считал. «Небывалая виктория, - писал по этому поводу царь Апраксину, - два корабля взяли!». За этот подвиг на «бомбардирского капитана» и поручика Меншикова были возложены знаки Андрея Первозванного.

Вот как описывались славные петровские победы в лояльных романовской династии дореволюционных источниках1.

«Русская армия … продвигалась вдоль правого берега Невы; при впадении в нее Ижоры наши наткнулись на земляной городок, по имени Ниеншанц, за которым стоял посад в 400 дворов. После непродолжительной бомбардировки городок сдался».

Вот вам и победа под Ниеншанцем, упоминаемая в большинстве школьных учебников: захватили небольшой городок, окруженный земляным валом, зато по этому поводу были даже специальные медали отчеканены…

Для сведения – гарнизон Ниеншанца состоял всего из 600 шведских солдат, русская армия – 20.000 солдат с осадной артиллерией (соотношение сил 1 : 35). Так «прорубалось» окно в Европу…

Во многих публикациях Петр представляется всесторонне одаренным человеком - этаким Ломоносовым на троне. На самом деле он - деформированная с детства личность с ярко выраженной неврологической симптоматикой (что проявлялось в подергивании лица в минуты волнения и гнева).

Все эти припадки, внезапные приступы панического страха, сменяющиеся безумной яростью, попытки избежать личной ответственности, когда он себя то «бомбардиром» величает, то по Европе путешествует под чужим именем, якобы с целью постижения различных наук – все это свидетельство душевной болезни и неуверенности в себе. Конечно, нельзя оценивать человека в отрыве от его эпохи. Как гласит пословица, каковы веки, таковы и человеки.

Однако через завесу исторической лжи временами неожиданно прорисовываются черты весьма неприятной личности. Трусливый психопат, ненавидящий традиционный русский уклад и слепо преклоняющийся перед Европой, посвятивший всю свою жизнь игре «в солдатики» и «в матросики», сломавший тем самым судьбы миллионов русских людей, разоривший и обескровивший страну.

В «Русской истории в жизнеописаниях ее важнейших деятелей» Н.И.Костомаров приводит слова Петра I, которые характеризуют его отношение к русскому народу: «С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с русскими не так … я имею дело не с людьми, а с животными…».

Презрение к собственному народу, нежелание считаться с его культурными традициями в узком кругу своих единомышленников высказывалось Петром неоднократно. Брауншвейгский резидент в Санкт-Петербурге Вебер оставил по этому поводу интересные записи: «Сам царь, вполне понимающий превосходным умом своим недостатки своих подданных, называет их стадом неразумных животных…».

1Герои и битвы. Общедоступная военно-историческая хрестоматия. С. – Петербургъ. 1887.

Вот и вся любовь к простому народу, которую почему-то принято приписывать Петру Алексеевичу.

Говоря о подборе кадров, следует напомнить, что первоначально Петр Алексеевич делал ставку на третьеразрядных голландских и шотландских специалистов. Затем в фаворе стали немцы, прибывающие в Россию через Польшу. Северная война показала отличную воинскую выучку шведов и Петр I стал всячески привлекать на службу плененных врагов. Он открыто заявлял, что за одного шведа отдаст двух немцев. Для русских «животных» в этой «табели» место было только в самом низу.

Данная политика нашла свое дальнейшее выражение в постепенной замене русских священнослужителей на выходцев с Балкан. Петр предлагал заменять русских священников сербами, черногорцами, в крайнем случае – выходцами с Западной Украины. Таким образом, эта иерархия выстраивалась по национальному признаку и основывалась на личных симпатиях или антипатиях Петра. Условно ее можно представить следующим образом: русский – украинец – серб (черногорец) – голландец (датчанин, шотландец) – немец – швед.

В исторической литературе Петра I изображают импульсивным и не сдержанным человеком, который якобы в пылу слепого гнева крушит огромной суковатой дубиной ребра неугодным подданным -казнокрадам.

Однако «слепой гнев» его какой-то избирательный, он не поднимает дубину на бывших в его окружении немцев, швейцарцев, голландцев. Какой-то это странно дозированный гнев, имеющий четко выраженную национальную направленность. Создается впечатление, что, желая расправиться с неугодным человеком, он сознательно распаляет себя, а затем имитирует приступ гнева, который постепенно переходит в неуправляемую психопатическую реакцию.

Типичное поведение психопата-садиста, которому сначала нужно взвинтить себя, перед тем, как приступить к расправе. Причем даже робкие попытки отпора могли прервать псевдоистерику.

Известно, что однажды царь получил ложный донос о том, что его придворный архитектор Жан-Батист Леброн крадет и продает древесину. Это была явная ложь, но Петр был в дурном настроении и пришел в неистовую ярость. Он вызвал Леброна и, не слушая его объяснений, бросился на него с кулаками. Леброн перехватил руку государя и замахнулся в свою очередь. Увидев у своей головы кулак, государь, по словам очевидцев, опомнился. Психопатический припадок немедленно прекратился, и царь приказал архитектору убираться вон. Вечером того же дня Петр сам поехал на дом к архитектору и извинился за попытку ударить его, объяснив свое поведение наличием ложного доноса. Интересно, перед русскими князьями и боярами из рода Рюриковичей он хоть раз извинялся?

Долгое время авторам не удавалось объяснить столь странное поведение царя. Петр Алексеевич никогда не отличался обостренным чувством справедливости и вины за содеянное. Почему он извинился перед своим придворным архитектором? Мы полагаем, что Леброн был масоном высокого уровня, которому Петр обязан был лично подчиняться.

Петр боялся масонов и не мог этого скрыть. Очевидно, что обряд посвещения, который он тайно прошел, оказал на него очень большое впечатление, буквально вызвав потрясение в его душе. Мы никогда не узнаем, что с ним произошло – бился ли он во время обряда в истерике или падал без сознания.

«… Первая масонская ложа в России была учреждена Петром Великим сразу же после его возвращения из первого заграничного путешествия. Предположительно сам Кристофер Врен (современное прочтение Рэн), знаменитый основатель новоанглийского масонства, якобы посвятил его в таинства ордена. Мастером стула в основанной Петром ложе был Лефорт, Гордон – первым, а сам царь – вторым надзирателем. Предание это, лишенное какой бы то ни было документальной основы, находит себе лишь косвенное подтверждение в том высоком уважении, которым имя Петра пользовалось среди русских братьев в ХVIII в. …Наши масоны сознательно или бессознательно связывали с масонскими идеями преобразовательную деятельность Петра, которая была в России таким же нововведением в смысле цивилизации, каким масоны должны были считать и свое братство»1. Мало походит на случайное совпадение и тот факт, что Леброн и Кристофер Врен оба по специальности были архитекторами. Архитекторы были прямыми наследниками средневековых «вольных каменщиков».

Если Петр основал в России ложу, то, зная существовавшие при его дворе холуйские нравы, можно не сомневаться, что в «вольные каменщики» постарались записаться все петровские фавориты от Меншикова до Ягужинского, которые вряд ли прибавили славы российским масонам.

О том, как этот «просвещенный монарх» обучался в Европе, остались некоторые интересные воспоминания.

Однажды в Голландии на уроке анатомии во время вскрытия врачом мертвого тела царь услышал неприятные звуки – один из его спутников не смог сдержаться и его стало тошнить.

Петр так рассвирепел, что приказал своей свите по очереди подходить к столу и на глазах изумленного врача, проводившего вскрытие, кусать труп.

В Англии, где молодой царь якобы преуспел в изучении «корабельной Архитектуры» о его визите остались интересные воспоминания.

«Во время пребывания в Англии Петр жил в доме писателя Джона Эвелина, который, вернувшись через три месяца, увидел там полный беспорядок: выломанные окна, испорченные картины, одеяла и простыни.

Мебелью растапливали камин. Лужайка перед домом и сад, истинная гордость Эвелина, оказались вытоптанными и покрыты мусором «точно по ним прошли целые роты солдат в кованых доспехах».

Соседи рассказывали, что видели пьяного царя, который катался на тачке, невиданном в России изобретении, и врезался в живые изгороди»2.

Во время пребывания Великого посольства в Англии показывать Петру I различные достопримечательности было поручено епископу Вернету (Бернету). В своих воспоминаниях епископ отмечает, что русского царя он считал почти помешанным. Костомаров Н.И. предполагает, что «к этому, вероятно, побуждало английского епископа и то, что голова царя постоянно тряслась и все его тело было подвержено конвульсивным движениям». Англичане отмечали, что молодой царь был крайне груб, а постоянное излишнее употребление вина развило в нем еще сильнее эти качества. Обижало хозяев в поведении Петра и то, что во время экскурсий по мастерским и корабельным верфям во время различного рода объяснений он внезапно прекращал разговор и уходил, ничего не объясняя.

Вернувшись в 1698 году из Европы, Петр решил изменить внешний облик своих подданных и приказал брить бороды. Причем сам царь, «посмеиваясь и отпуская шуточки, тут же под корень отхватывал бороду, часто вместе с кожей»3.

1 Масонство в его прошлом и настоящем / под ред. С.П.Мельгунова и Н.П.Сидорова/ В 2 томах. СПб, 1915.

2Майкл Фарквар. Самые непристойные скандалы из жизни правителей всех времен и народов. М. АСТ. Астрель, 2006 – с.206.

3 Там же.

Если человек отказывался отрезать бороду, ему угрожали отрезать уши. Вот вам и ученый, и просветитель! Варвар и садист, которого впоследствии попытались представить уникальным, всесторонне развитым самородком…

А чего стоит знаменитый переход на европейский стиль одежды! Сколько отечественные историки чернил истратили, доказывая прогрессивность и своевременность данного деяния! Однако в записках Гордона о причинах данного перехода говорится вполне определенно. Знаменитая стрелецкая казнь происходила в присутствии дипломатического корпуса и огромного скопления иностранцев из Немецкой слободы, русских было очень мало, в основном это были царские вельможи. Немцы собрались на кровавое торжество – ведь стрельцы грозились разгромить Немецкую слободу. После расправы над стрельцами жившие в Москве иностранцы стали опасаться мести со стороны москвичей и добились от царя в высшей степени циничного решения – чтобы немцев по одежде нельзя было отличить от русских, русские должны были носить иностранное платье. То есть это не забота о подданных, а наоборот, унижение подданных в угоду иностранцам.

Как же могла сформироваться такая, в высшей степени странная личность?

На минуту отвлечемся от сухого исторического подхода к личности этого в любом случае незаурядного человека, сыгравшего огромную роль в становлении государства и государственности.

Представим себе подростка, который рано лишился отца. Мать его, женщина властная и набожная, далекая от вопросов управления, полагалась на ближних бояр.

А тут еще борьба за престол – и слабый старший брат Иван, и волевая Софья были соперниками Петра. Не следует думать, что битву за власть выиграл Петр благодаря каким-то своим незаурядным качествам. Просто в русском обществе слишком живы были еще воспоминания о смутном времени, о «бунташном» веке, обо всех ужасах безвластия или междувластия – называйте, как угодно. И те, от кого зависел выбор правителя, сказали свое слово в пользу Петра не потому, что он был талантлив или храбр, а потому, что молод был.

Софья, сложившаяся личность, более приспособленная к трудам правителя, но она женщина, а это значит, что грядет череда временщиков у трона, а этого допустить было нельзя.

А в это время мальчик Петр подрастал. И вставали перед ним совсем не государственные проблемы. С одной стороны – тихие светлицы набожной матушки царицы Натальи Кирилловны, а с другой – опытный искуситель Франц Лефорт. Именно он открывает Петру те самые, запретные, стороны «взрослой» жизни…

Поведение Петра и его контакты с ближним окружением позволяют предположить, что многие авантюристы строили свои отношения с царем на почве и с учетом его сексуальных интересов и пристрастий

Совместные сексуальные «подвиги» позволяли перейти из категории подданных в категорию близких друзей молодого царя. Франц Лефорт познакомил юного царя с куртизанками из Немецкой слободы и не раз назывался в письмах «любезным другом» - самым близким царю человеком.

Александр Данилович Меншиков приобщил царя к гомосексуальному опыту, за что «мин херц» до конца дней своих сохранял к нему глубокую привязанность. Чего стоит только одно описание заседания «Всепьянейшего собора» на котором роль подсвечника выполнял голый мужчина со вставленной в анальное отверстие свечой…

В описании действий молодого Петра мы встречаем все типичные особенности подросткового поведения: неловкость, угловатость, закомплексованность, неуравновешенность, неожиданные и внешне не мотивированные приступы агрессии, привязчивость, доверчивость, и в то же время любознательность, стремление к красивому окружению, хотя бы внешнему, стремление продемонстрировать личную отвагу.

Ранний брак, устроенный Натальей Кирилловной, чтобы «урезонить» Петра, не привел к ожидаемым результатам. С женой Петра ничто не связывает, они морально чужды друг другу, она не разделяет его стремлений, не понимает его начинаний. У юного Петра уже сложилась своя система нравственных ценностей. Он ни во что не ставит родовитость, русская культура в патриархальном варианте для него просто не существует. Церковь он видит как инструмент поддержания царской власти. Западным образцам поведения он подражал довольно слепо, так, что порой было даже смешно и нелепо. Петр рано начал употреблять алкоголь и табак. Это также не могло не сказаться на его нравственности и здоровье, в том числе и душевном. Казалось бы, портрет вырисовывается не самый гламурный. Свою настоящую любовь он нашел случайно. Служанка пастора Глюка Марта Скавронская, которую «на шпагу взяли» в бою, стала его настоящей подругой. Именно она разделила с Петром все тяготы и войны, и мира.

Ассамблеи, введенные Петром в обиход жителей Петербурга, возможно, были нужны ему, чтобы унижать и держать в страхе боярство. Мать Петра была из дворянского рода Нарышкиных, не самого знатного и богатого, а среди ближних бояр были и Рюриковичи. Это еще одна причина комплексов уже взрослого Петра, с которыми он боролся весьма своеобразно, стараясь унизить других. Когда пьяные голландские шкиперы приглашали на танец жену или дочь боярина, отказывать было не принято…

Петр сам разрабатывал правила для ассамблей, куда под угрозой царской опалы «приглашались» 14-15 летние девушки-боярышни из самых знатных родов…

Известно описание ассамблеи, на которой царь развлекался, открыто глумясь над стариками из аристократических родов. На одной из ассамблей пьяный царь изнасиловал молодую девушку знатного происхождения. Придворные подхалимы, пытаясь замять этот скандал, распустили слух, что девушка была настолько некрасивая, что ею никто не интересовался, и царь пожалел несчастную, позволив ей познать женское счастье, превратив таким объяснением в глазах двора гнусный поступок в «милый анекдот».

Постпетровские историки стараются не афишировать гнусную роль ассамблей и «всепьянейших соборов», на которых царил пьяный разгул и разврат, объясняя это милыми причудами монарха.

Второй тайной целью проведения ассамблей было стремление держать под личным контролем свое ближайшее окружение. Для этого во время ассамблей приглашенных буквально насильно поили водкой в надежде, что они чем-то выдадут себя – дерзким взглядом или неосторожным словом.

Облик Петра Великого как сторонника европейской культуры, по-настоящему сформировала через 50 лет после его смерти … Екатерина II.

Чистокровная немка Софья Фредерика Августа Ангальт-Цербская, сначала свергнувшая, а затем и убившая руками своих фаворитов мужа, российского императора Петра III, стала императрицей Екатериной II. Для того чтобы упрочить свои права на престол, она провозгласила себя духовной наследницей дела Петра Великого. Ведь перед ее глазами еще были свежи события правления Елизаветы, которую с любовью величали в народе «дщерью Петровой». А заодно чистокровная немка на исконно русском престоле подретушировала историю деяний этого непростого человека. Его преступления придворные борзописцы постепенно перевели в разряд милых исторических анекдотов, приписали ему несуществующие добродетели и заслуги, смягчили темные стороны его личности. В результате, изобразив Петра ВЕЛИКИМ, императрица Екатерина II как бы по наследству становилась его правопреемником и тоже входила в историю как ВЕЛИКАЯ.

Это уже не домыслы. Прочитайте, что написано на Медном всаднике – «Петру Первому – Екатерина Вторая». Первому – от Второй, т.е. здесь нет никаких двусмысленностей: предшественнику от последователя, ВЕЛИКОМУ от ВЕЛИКОЙ.

Почему именно Петр, личность которого никак не подходила для создания образа идеального правителя, стал, во многом благодаря Екатерине, образцом для подражания, брендом, гарантом того, что все ее начинания будут приняты в русском обществе? Да потому, что ему несказанно повезло в историческом плане: он оказался в нужное время в нужном месте! Родословное древо Романовых дает нам на этот вопрос однозначный ответ: Петр – последний чистокровно русский царь по мужской линии! Анна Иоанновна, дочь Ивана Алексеевича, старшего брата Петра не в счет, т.к. ее правление, «бабское», было дискредитировано в глазах русского общества деятельностью Бирона. Россия устала от засилья иностранцев, и все, что от них исходило, воспринималось в штыки. Еще одна немка на русском престоле не могла рассчитывать на популярность своих начинаний. И тогда она сделала гениальный политический ход: многие свои указы, в которых возникала необходимость в ходе ее правления, она приписывала Петру!!! Это, де, не ее пожелание, все это у Петра уже было, да нерадивые подданные подзабыли. А вот ее задача - вернуть эти указы в жизнь. И тут же находилась пара-тройка прикормленных ею петровских вельмож-ветеранов, которые подтверждали: да, именно так все Петром и было написано! И тогда ее новшества проходили «на ура»! Ссылка на Петра – и никаких проблем! Оппозиция замолкала! Так постепенно кровавый палач, пьяница и развратник Петр посмертно приобрел облик государя-патриота.

Проанализировав отношение Петра I к Поморью, становится очевидным, что он за сравнительно короткий срок принес нашему северному краю немало несчастий.

1.Петр I лично повинен в геноциде поморского субэтноса. Он сам не убивал поморов, не казнил как стрельцов, северяне находили свою смерть от болезней, голода, непосильного труда на стройках Петербурга и Воронежа, от шведских ядер и картечи на галерах Балтийского флота.

Безымянные могилы поморов поглотил разросшийся Санкт-Петербург, их тела приняли глубины Балтийского моря и песчаные дюны Прибалтики, скалы Финляндии и болота Карелии.

Как показала перепись населения, проведенная в 1710 году, за период с 1678 по 1710 годы на Поморском Севере убыль населения достигла небывалой для России величины – податное население Поморья только за первую половину петровского правления сократилось на 40% (!) /Брокгауз Ф.А., Эфрон И.А. Энциклопедический словарь. – СПб., 1898. – Т.23а. – С. 491/. А ведь это только середина войны со шведами – впереди еще 11 лет войны, 15 лет кровавых петровских реформ!

А ведь наиболее многочисленные рекрутские наборы поморов на флот производились позднее - с 1713 по 1715 годы, когда только за три года было мобилизовано и направлено на галеры около 15% дворцовых (государственных) крестьян Беломорья, к которым относились в тот период поморы Севера. Эта цифра (15% поморского населения) не включает многочисленные рекрутские наборы, которые направлялись на строительство Петербурга и на корабельные верфи и продолжались после переписи 1710 года вплоть до смерти Петра в 1725 году. Несколько сотен тысяч строителей Петербурга погибли из-за непосильного труда в тяжелых, бесчеловечных условиях. Среди них было немало поморов, ведь только за три года – с 1707 по 1709 годы на стройки «парадиза» с берегов Белого моря было направлено более 10.000 человек. «По существу, Петербург строился на костях северян», - писал В.Булатов в своей работе «Русский Север. Поморье».

С высокой степенью достоверности можно предполагать, что фактически, к окончанию Северной войны в 1721 году податное население Поморья сократилось более чем на 50%.

В годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945 г.г. наша страна потеряла убитыми огромное количество людей - более 26,5 миллиона человек. При тогдашней численности населении СССР около 190 миллионов это составляло 13,95% всего населения страны. Эти страшные цифры вот уже шесть десятилетий жгут неизгладимой болью сердца живущих в нашей стране людей.

Петр «реформировал» Поморье не до 14% - до 50%(!) убыли населения. Север обезлюдел словно после чумы. Дошло до того, что некому было ходить на промысел и соответственно платить государству налоги. Ганноверский дипломат Ф.Х.Вебер, находившийся в России с 1714 по 1719 годы, писал о тяжести рекрутских наборов на флот в Поморье: «Когда сообразили, что люди эти, привыкшие плавать повсюду и на устроенных надлежащим образом кораблях, то всех их позабирали в Петербург, и добыча соли была, следовательно, была брошена; поэтому-то царь и велел впоследствии закупать заграничную соль, на что должен был затрачивать ежегодно великие суммы». Поморье «вычистили» до основания, даже на солеварнях не хватало рабочих рук, хотя соль – это продукт стратегический, необходимый государству во всякое время.

За поморами буквально охотились по всему северу. Нужны были гребцы на галеры. За годы петровского правления было издано 26 (!!!) указов о розыске и поимке беглых. Массовое дезертирство из армии привело к тому, что одна часть армии воевала, а другая ловила дезертиров – царю не хватало пушечного мяса!

Даже существовала определенная пропорция – из каждых трех пойманных дезертиров одного вешали, а двух секли кнутом, накладывали клейма, рвали ноздри и отправляли на каторжные работы. Царь особенно любил наблюдать как рвут ноздри. В бумагах Петра I сохранились собственноручные заметки о том, чтобы инструмент для вырывания ноздрей устроить так, чтобы он вырывал мясо до костей, им разработаны инструкции как пытать подследственных.

2.Петр грубо и бессмысленно разрушил работу Архангельского торгового порта. Он фактически запретил вести международную морскую торговлю. Причем «убивал» архангельскую торговлю целенаправленно и планомерно, издав несколько указов, направленных на ее ликвидацию.

Петровская Коммерц-коллегия по приказу императора очень внимательно следила за тем, чтобы Архангельск не мог конкурировать с новой столицей – Петербургом. В Указе Коммерц-коллегии от 7 декабря 1722 года подтверждались привилегии Ф.А.Баженина на доставку в Архангельск материалов, необходимых для строительства кораблей и одновременно накладывался категорический запрет на заморскую торговлю. «А чтоб тех товаров от него, Федора, в отпуске за море отнюдь не было, того у города Архангельского велеть смотреть накрепко». Вот вам и окно в Европу! Одно открыл, зато другое захлопнул!

Указ от 15 декабря 1724 года требовал от архангелогородского вице-губернатора П.Е. Лодыженского «…смотреть накрепко, дабы конечно заморских товаров от города Архангельского в другие городы кроме указных мест не привозили…».

О том, насколько мощной была международная торговля, осуществлявшаяся через Архангельск, косвенно свидетельствуют материалы первой ревизии душ мужского пола в Двинской провинции Архангельской губернии за 1719 год. (Архангельский Север в документах истории с древнейших времен до 1917 года. /под ред. А.А. Куратова/ РГАДА. Ф.248. Оп. 17. Д. 1163.).

В ходе первой ревизии в Двинской провинции было зарегистрировано 73.185 душ мужского пола, из них 3323 человек согласно переписи отнесены к купечеству, а это 4,5% от всего мужского населения Двинской провинции. Если учесть, что в тот период городское население России составляло 3% от общей численности населения страны, то наличие в Поморье такого большого количества купцов свидетельствует об активнейшей торговле, которая велась в нашей отдаленной северной провинции.

Только через 40 лет, в 1762 году, Екатерина II отменила дискриминационные запреты, но международная торговля через Архангельск к тому времени уже была подорвана и никогда не достигла больше существовавших ранее масштабов.

3.Петр усилил «охоту» на староверов, своими преследованиями толкая их на самосожжение. Многие молодые поморы бежали в леса, пытаясь спасти в староверских скитах от пожизненной службы в петровской армии и на флоте. Вслед за ними устремлялись отряды царских солдат, которые громили скиты и расправлялись с их обитателями. Причем расправы носили самый зверский характер.

Согласно Указа от 14 апреля 1704 года за побег из монастырской вотчины крестьяне подлежали наказанию смертной казнью. Такое же наказание полагалось назначаемым из монастырских крестьян десятникам, сотникам и пятидесятникам. «И будет кто с вотчин, где кто жыл, побежит, и в том побеге пойман будет, и тот беглец казнен будет смертию, в том месте повешен. А буде, сотники над пятидесятниками, а пятидесятники над десятниками, а десятники и всеобще над рядовыми смотреть не станут, и кто из двора начнет убиратца, или не проча себе в вотчине жить, учнет скотину и завод до остатку продавать, а про то десяцкие сотником и пятидесятником не известят, так же и сотники и пятидесятники тех уходцев не поймают… и тем сотникам и пятидесятникам и десятникам быть кажненым такою же смертной казнью»1.

То есть вводилась коллективная ответственность. За побег казнили ни в чем не повинного насильно назначенного десятника, пятидесятника или сотника. В России впервые с введения крепостного права за побег полагалась смертная казнь. Раньше беглых крестьян просто возвращали их хозяевам, иногда наказывали, но вешать на месте поимки - такого «просвещенного» изуверства крепостная Россия еще не знала. Даже за побег из гитлеровских штрафных лагерей в зависимости от обстоятельств побега смертная казнь не всегда полагалась.

Если дословно следовать букве петровских указов, то Михайлу Ломоносова после его самовольного ухода из дома следовало схватить и повесить, ведь указ Петра Алексеевича на момент побега молодого помора в Москву никто не отменял.

Относительно монастырских вотчин вообще складывалась ненормальная ситуация. Все доходы от вотчин отбирались у монастырей и поступали в Монастырский приказ. Тем самым монахи теряли всякий интерес к занятиям хозяйственной деятельностью в монастырских вотчинах – для чего круглогодично работать, если плоды трудов тебе не принадлежат. И вот, согласно Указа 1704 года, появляется еще одна «повинность» - монастыри обязаны сформировать из монастырских крестьян систему внутреннего надзора - «десятники, пятидесятники, сотники» - которые будут лично своей жизнью отвечать за каждый побег из вотчины. Монахом при этом отводится роль надсмотрщиков, на руках которых появится кровь казненных беглых крестьян.

4. 28 декабря 1715 года выходит именной Указ Петра I архангелогородскому губернатору П.Е. Лодыженскому о запрещении промышленникам ходить в море на лодьях и качах (в нескольких петровских указах поморские кочи почему-то именовались «качи»). «По получении сего указу объявите всем промышленникам, которые ходят на море для промыслов своих на лодьях, и на качах, дабы они вместо тех судов делали морские суды: галиоты, гукары, каты, флейты, кто из них какие хочет. …старые все перевесть. И для того ныне вновь качей и лодей делать не вели под штрафом: взять оное судно и сверх того вдвое денег, во што оное стало». (Слова в указе подчеркнуты Петром I).

Одним росчерком пера нарушив многовековые традиции северного судостроения, Петр Алексеевич попутно не забывает и о собственных забавах. В этом же указе имеется приписка: «Слышали мы, что есть у города Архангельского белый медведь, и ежели он жив, то ево пришлите ныне сюды. И к тому велите будущею весною на Грудланде (или инде их ловят) купить еще медведя два».

Вот как все просто в государственном указе: отлично приспособленные для ледовых плаваний промысловые суда на слом, а царю-батюшке, между тем, медведика посмотреть желательно. Интересно, что Петр три раза был в Архангельске, а так и не запомнил, что кочи – это не «качи», а Грумант (Шпицберген) – не Грудланд. Видно не столько его арктические плавания поморов интересовали, сколько попойки и пьяные драки с голландскими матросами.

5. Не знавших крепостного права поморов Петр отправил служить на военные корабли под палки иностранных офицеров. Поморы – единственный морской субэтнос России - во все времена были довольно малочисленны.

Петр буквально вычистил многие поморские села, забрал из них самых молодых и сильных промышленников.

1 Распоряжение из холмогорского архирейского дома игумену Михайлово-Архангельского монастыря Товии об избрании среди монастырских крестьян десятников, сотников и пятидесятников для предотвращения крестьянских побегов, подготовленное на основании Указа от 14 апреля 1704 года.

Только с 1713 по 1715 год на Балтийский флот было призвано около 3500 поморов. Поморы относились к категории дворцовых крестьян. Согласно переписи населения Двинской провинции Архангельской губернии за 1719 год дворцовых крестьян на территории Двинской провинции числилось 24.257 человек. То есть только за три года войны на флот призвали почти 15% коренного поморского населения провинции.

А ведь за период с 1699 по 1725 год было проведено 53 набора в армию и на флот (23 основных и 30 дополнительных). Причем служба была пожизненной. Будучи по статусу государственными крестьянами, поморы стали в массовом порядке направляться на военные корабли Балтийского флота. Там их ожидала незавидная судьба. Свободные промышленники пожизненно превращались в бесправное пушечное мясо. Все, что составляло основу их специфической морской субкультуры, грубо разрушалось и высмеивалось. Обращение в матросы начиналось с обрезания бород, что, по мнению поморов, являлось во все времена сильнейшим оскорблением и носило унизительный характер. Ежедневное водочное довольствие было губительно для людей, воспитанных в строгих традициях и не приученных к ежедневному, систематическому употреблению алкоголя. Имея гордый, свободолюбивый нрав, поморы, очевидно чаще других матросов подвергались различным дисциплинарным наказаниям. Так что слова из песни Владимира Высоцкого о моряках, прикованных «к веслам на галерах» могут иметь к ним самое непосредственное отношение.

Тотальная зачистка поморских селений привела к тому, что уже в октябре 1715 года последовало распоряжение с побережья Северного моря «собрать в матросы до тысячи человек от пятнадцатилетнего возраста». То есть во флот стали призывать даже поморских подростков.

Поморы не были избалованы ни климатом, ни легким трудом, но даже для таких стойких и закаленных жизнью людей служба на петровских галерах стала тяжким испытанием.

В петровском флоте большие гребные суда именовались галерами, полугалерами, скампавеями. Некоторые авторы считают, что скампавеи и полугалеры имели меньшие размеры, чем галеры. Однако, на самом деле в исторических источниках упоминаются скампавеи, имеющие большие размеры, чем галеры, а в документах петровского времени одно и то же судно зачастую именовалось то галерой, то скампавеей. Так что не будет очень большой ошибкой, если галеры, полугалеры, скампавеи будем условно для краткости называть галерами.

Всего в ходе войны на Балтике было построено свыше двухсот галер, полугалер и скампавей. Галеры строились трех типов: французского, венецианского и турецкого «маниру». Большинство балтийских галер было турецкого «маниру». Они имели хорошую скорость и маневренность, но очень плохую мореходность, т.к. низкие борта легко захлестывались балтийской волной. Во время штормов они часто тонули, только осенью 1714 года на Балтике погибло 16 галер «турецкого маниру».

Длина галеры составляла 30-33,5 метра, а ширина – 5,3 -5,6 метра. Царская галера «Принципиум» имела длину 40 метров. Осадка без груза очень маленькая – 0,56 -0,66 метра, что позволяло этим судам проскакивать вдоль берега по мелководью мимо стоящих на удалении тяжелых шведских кораблей. Пушечное вооружение очень слабое, обычно на носу размещали 1- 3 орудия среднего калибра, сила галеры – абордажная партия.

Основным двигателем галеры были весла. Их вес достигал 90 килограммов, а длина – 13 метров. За каждым веслом сидело от трех до пяти гребцов, в зависимости от размеров галеры. Работа гребцов была просто чудовищной по своей напряженности. Опытные гребцы делали до двадцати пяти взмахов весла в минуту, что позволяло судну развить на веслах скорость до шести узлов (11км/час). Неплохо ходили галеры и под парусами, т.к. имели по две мачты.

В 1704 году контр-адмирал Иван Боцис составил перечень чинов, потребных для укомплектования галер командами. На каждой галере должно находиться 70 матросов, пушкарей и офицеров, 150 солдат абордажной команды, 250 гребцов. То есть по численности абордажная команда галеры соответствовала сухопутной роте.

Первоначально в качестве гребцов на галеры направлялись каторжники, однако, держать каторжников на боевом корабле было опасно, приходилось даже устанавливать на корме небольшие пушки, направленные внутрь галеры на гребцов, «чтобы не бунтовали».

Для увеличения боеспособности галерного флота Петр I решил на большую часть галер вместо каторжников на весла посадить солдат пехотных полков, которые могли при необходимости поддержать абордажную партию. Решение было не самым правильным. Во время абордажной схватки солдаты-гребцы должны были бросить весла и штурмовать вражеский корабль, а собственная галера при этом теряла управление и не могла маневрировать, становясь легкой добычей для противника.

Поморы были первыми кандидатами на роль галерных гребцов, т.к. они имели опыт управления малыми гребными судами. Попав в галерные флотилии, они фактически становились галерными рабами, заняв места на скамьях рядом с каторжниками. Оружие им обычно не выдавалось, поэтому в бою гребцы были абсолютно беззащитными, им приходилось только налегать на весла и надеяться, что вражеская картечь и ядра не тронут их тел.

Русские галеры редко выходили в открытое море, обычно передвигались среди финских шхер, где они были недоступны тяжелым шведским кораблям. Из-за слабости пушечного вооружения и плохой мореходности галеры могли противостоять шведским кораблям только в условиях абсолютного штиля, когда можно было использовать при маневрировании весла. На открытой воде, имея возможность маневрировать, даже сравнительно слабый линейный корабль 3-4 ранга мог безнаказанно уничтожить до десятка галер, поэтому русские галеры никогда не пытались атаковать шведов в открытом море. Тяжелые пушки линкора способны были пробить насквозь оба борта галеры на расстоянии около 500 - 800 метров, а галера из своего носового орудия могла послать сравнительно небольшое ядро только на 250 – 400 метров.

«Москитным» галерный флот можно назвать лишь относительно. Петровские галеры не такие уж и маленькие суда. По своей длине галеры превосходили корветы и большинство фрегатов (длина галер 30 – 33,5 м, фрегатов – 25-35 метров), экипажи галер вместе с гребцами и десантными партиями обычно в 2-3 раза превосходили по численности экипажи фрегатов. А вот по пушечному вооружению галере с фрегатом лучше было не соревноваться: 1-3 орудия, установленные на носу галеры против 26-40 орудий на фрегате лишали галеру шансов на победу в артиллерийской дуэли.

Во время считающегося успешным для русского флота Гренгамского боя 24 июля 1720 года петровский галерный флот ложным отступлением заманил в узкий пролив и взял на абордаж 4 шведских фрегата. Бой проходил для шведов в самых невыгодных условиях: два фрегата в самом начале сели на мель, а два других из-за узости пролива не смогли развернуться бортами навстречу атакующим галерам и применить все имеющиеся орудия. Однако шведы даже в этих крайне стесненных условиях успели повредить огромное количество русских галер. После боя русским пришлось сжечь 43 (!) галеры, которые утратили свои мореходные качества. Если учесть, что галеры по своим линейным размерам почти не уступали фрегатам, то это была поистине Пиррова победа.

Тяжела была служба на петровских галерах, но не легче она была и на крупных боевых кораблях. В петровскую эпоху кораблями назывались линкоры. Поэтому когда о составе эскадры в петровских документах говорится – три корабля, фрегат и шнява, следует понимать – три линкора, фрегат и шнява.

На кораблях петровского флота была чудовищная смертность. Вот что докладывал адмирал Девьер о стоянке русской эскадры в Копенгагене (1716 год). «Здесь мы нажили такую славу, которая и в тысячу лет не угаснет. Из сенявинской команды (а ведь под началом Сенявина находились архангелогородские корабли – прим. автора) умерло около 150 человек, и многих из них бросили в воду в канал, а ныне покойников 12 принесло к дворам и народ здешний о том жалуется…». В 1717 году у другого петровского адмирала англичанина Паддона из-за гнилого продовольствия из 500 новобранцев умерло 222.

Всякие попытки сопротивляться произволу на флоте зверски пресекались. Согласно морского устава 1720 года «матросы за легкие проступки подвергались битью шпицрутенами и кошками, за более тяжкие преступления – кнуту, вырезанию ноздрей и ссылке в каторжную работу и смертной казни… . Кроме повешения и отрубления головы, употреблялись колесование, четвертование, прожжение языка и сожжение» (Н.И. Костомаров ).

Поморье дало Балтийскому флоту тысячи опытных мореходов. Почему же почти ничего неизвестно об их военной карьере? Очевидно, что в петровском флоте успешная карьера была доступна в первую очередь людям знатного происхождения (поморы таковыми не были), иностранцам или ловким придворным интриганам. Вот почему из поморов при Петре не вышли ни адмиралы флота, ни капитаны фрегатов. Не поморское это было дело – ловчить перед царем и его фаворитами ради карьеры. Поморское дело – налегать на весла галер, поднимать паруса, брать на абордаж шведские корабли…

Прошли годы, забылись подвиги безымянных поморов, совершенные ими на Балтике, зато появились многочисленные свидетельства о подвигах великого императора, разбившего шведов и прорубившего окно в Европу.

У нас ведь нередко так делается: сначала – спячка, потом – раскачка, потом – горячка, потом – поиски виноватых, наказание невиновных, и, наконец, награждение непричастных …

Петр брался за многое и в большинстве случаев получал отрицательные результаты. «Великим» он стал по совокупности заслуг. Когда из трех проектов один наполовину удавался, этот один и ставился в заслугу царю, а неудавшиеся проекты обретали других авторов-исполнителей, которые за них и отвечали.

Сколько прославлялись заслуги царя как создателя отечественного торгового флота. Всех кровью умыл, но отныне русские товары стали отвозить в европейские страны на отечественных судах. Давайте посмотрим цифры. Строительство торговых кораблей было впервые разрешено братьям Бажениным в 1700 году, затем стали заниматься коммерческим судостроением и другие купцы.

В 1702 году по приказу Петра I в Соломбале было построено шесть больших купеческих судов (флейтов), часть из которых сразу же была отдана внаем иностранным купцам, а остальные простаивали без дела до особого царского распоряжения, пока он не вспомнил о них и не распорядился отправить «с кладью» в Европу. К 1718 году Россия создала на севере свой торговый флот, который состоял … из 12 кораблей1. Если только в Архангельск в год приходило до 230 иностранных судов, то могут ли эти 12 существенно повлиять на заморскую торговлю?

Чем тут было гордиться? (Для сравнения: в 1700 году противник России – Швеция имела на Балтике 50 тяжелых военных кораблей /линкоров и фрегатов/ и около 800 купеческих).

1 Наш край в истории СССР: Учебное пособие по краеведению/ под ред. профессора Фруменкова Г.Г. – Северо-Западное книжное издательство, 1974. с.26.

По существу и военный Балтийский флот оказался в тот период ненужным ни простым людям, ни родовой аристократии. Уже через несколько лет после смерти Петра I Балтийский флот почти полностью утратил свою боеспособность.

Петру I была присуща злая, разрушительная энергетика. Во всех его начинаниях процессы разрушения старого по результатам значительно превосходили процессы созидание нового. Он скорее не Реформатор, а Разрушитель.

Судя по результатам многие начинания Петра не великие, а мелочные и бестолковые. Великими они стали благодаря умелым стараниям «пиарщиков» Екатерины II.

Огромные ресурсы Российского государства он растрачивал на малоэффективные деяния. Его исторический путь чем-то напоминает знаменитую «Государеву дорогу», которую с таким огромным трудом поморские крестьяне проложили через сотни километров непроходимых лесов и болот только для того, чтобы по ней один раз проехал царь со своей гвардией.

Некоторым читателям данная публикация может показаться выбивающейся из стандартной исторической концепции – слишком велика сила влияния политико-исторических стереотипов, которые иногда искусно скрывают реальные исторические факты. Тяжело ломать стереотипы, переосмысливая историческое прошлое.

Как, например, должен оценить приведенную в данной статье информацию человек, которого воспитывали на положительном образе основателя российского флота? Захочет ли он добровольно расстаться со своими заблуждениями или будет за них отчаянно цепляться?

Каково ему будет узнать, что «коронованный революционер», «мореплаватель и плотник» Петр Великий был трусливым психопатом с садистскими наклонностями, бездарным полководцем и посредственным флотоводцем, после смерти которого флот пришел в полный упадок?

Может быть, не надо было авторам этой книги касаться столь щекотливых тем?

Но наука признает лишь объективную истину. Ради нее, этой истины, настоящие ученые рисковали не только карьерой, репутацией, но и жизнью. Научные фальсификации в угоду сиюминутным политическим целям обязательно будут раскрыты потомками, а ложный бренд долго не продержится…

В 1721 году, когда Петр I получил титул императора, на Неве было собрано, по случаю празднования этого события, более 150 российских военных судов.

Уже через 9 лет после смерти Петра I Балтийский флот пришел в совершеннейший упадок. Подтверждением могут служить боевые действия в районе Данцига весной 1734 года1.

1 В апреле 1734 года к Данцигу, который осаждала русская армия, подошла французская эскадра под командованием адмирала Берейла в составе пяти военных кораблей: линейные корабли «L Achille» (62 пушки), «Le Fleoron» (60 пушек), фрегаты «La Gloire» (46 пушек), «L Astree» (36 пушек), «La Brillant» (30 пушек). Всего 234 пушки.

15 мая 1734 года к Данцигу были направлены наиболее боеспособные русские военные корабли, способные пересечь Балтийское море. В состав эскадры входило 10 линейных кораблей (100-пушечный «Петр I и Петр II», 74-пушечный «Св. Александр», 66-пушечные «Нарва», «Св. Наталия», «Слава России», «Шлиссельбург» и 54-пушечные корабли «Рига», «Петр II», «Выборг», «Новая надежда».). Кроме линкоров в состав эскадры вошли 5 фрегатов, 2 бомбардирских судна и несколько транспортов. Только на линейных кораблях размещалось 630 морских орудий.

25 мая 1734 г. шедший самостоятельно русский фрегат «Митау» (32 пушки) был перехвачен французской эскадрой и сдался без боя. Затем французы захватили русские галиоты «Лоцман», «Гогланд», «Керс-Макор».

После этого корабли Балтийского флота не осмелились приблизиться к Данцигу и крейсировали в открытом море, пока от города не ушла французская эскадра. Состояние русских кораблей и команд было настолько плачевным, что они вынуждены были избегать открытого сражения со значительно более слабыми кораблями противника. Превосходство русских кораблей в артиллерийском вооружении было настолько очевидным, что по действующим тогда морским уставам фрегатам не рекомендовалось вступать в бой с линкорами и что же получилось – десять русских линкоров и пять фрегатов побоялись сблизиться с двумя французскими линкорами и тремя фрегатами.

В отечественной литературе не принято отрицательно оценивать личность царя Петра. Разве что припомнят какие-то «веселые» анекдоты: то мальчика-арапчонка жестоко избил палкой по ошибке, то сделал операцию жене голландского купца, после чего женщина умерла, то здоровый зуб женщине выдрал, старика до смерти водкой опоил…

Хотя очевидно, что психически здоровый человек, не имеющий склонности к садизму, не будет получать удовольствия от вырывания клещами здоровых зубов без наркоза или обрезания бороды вместе с кожею, а вот Петр Алексеевич, по свидетельству очевидцев, обожал это делать!

К сожалению и сегодня некоторые писатели и журналисты продолжают, используя материалы, сфабрикованные еще во времена «Очакова и покоренья Крыма», бездумно восхвалять в своих публикациях «гениальность Петра».

Прочитайте в оригинале его указы – сплошная самодержавная дурь, достойная осмеяния в анекдотах. Вот только некоторые из петровских «перлов», взятые из разных указов.

Под страхом жестокой расправы запрещается выделывать кожу для обуви дегтем. Чем, спрашивается, государю так деготь помешал? За обработку кожи дегтем – каторга. Не жизнь, а какой-то страшный анекдот.

Царь лично регламентирует самые незначительные детали быта своих подданных. В Петербурге запрещено было иметь гребные лодки и предписывалось завести парусные. В 1715 году вышел указ, запрещавший подбивать металлическими подковками обувь.

Жать хлеб крестьянам приказано не серпами, а малыми косами, которые Петр увидел в обиходе у прусских крестьян. Где же в деревне возьмут малую косу при 28 видах только дополнительно веденных царем-батюшкой новых налогов и абсолютной бедности? Жителям Петербурга запрещено было ездить на невзнузданных лошадях. Домохозяйкам велено было ткать холсты только определенной указом ширины.

В связи с большими затратами на строительство Петербурга временно запрещено каменное строительство во всем государстве. Понятно, что для строительства новой столицы требуется быстро свезти большое количество строительных материалов – известняка, гранита, мрамора. Но ведь не из Поморья все это будут везти! Почему же запрет на все государство распространился? В именном указе царя Петра I архангелогородскому вице-губернатору П.Е. Лодыженскому от 17 сентября 1714 года говорится, что «запрещается … всякое каменное строение, какого б имяни ни было, под разорением всего имения и ссылкою». Интересно получается: построил человек на свои деньги каменный дом, а его за это подвергают конфискации имущества и направляют в ссылку. Безумные указы безумного времени!

Костомаров пишет, что «…в ноябре 1703 года во всех городах и уездах приказано описать леса на пространстве пятидесяти верст от больших рек и двадцати от малых, а затем вовсе запрещалось во всем государстве рубить большие деревья под опасением десятирублевой пени, а за порубку дуба – под страхом смертной казни. Через несколько времени (январь 1705 года) сделано было исключение для рубки леса на сани, телеги и на мельничные погребы, но отнюдь не для строения, а зато за порубку в заповедных лесах каких-бы то ни было деревьев назначена смертная казнь»*.

Петр подменил «закон» «указом», здравый смысл – произволом и самодурством. В стране, где подавляющая часть населения проживала в деревянных домах, запрещалось рубить деревья для строительства жилья – что может быть более идиотское и циничное. Особенно остро эти запреты коснулись интересов промышленников - из чего прикажете строить лодьи, кочи, карбасы, если разрешается рубить только маломерные деревья «на сани, телеги и мельничные погребы….». Такое ощущение, словно страна доживает последние дни – царь «освобождает» жизненное пространство от части туземного населения, которому новые дома уже никогда не потребуются.

Указ от 1719 года, предписывал беспощадно пороть кнутом того помещика, который не доносит об имеющихся в его землях полезных ископаемых. Но ведь малограмотный помещик не может знать, есть в его земле полезные ископаемые или их там нет. Для этого надо проводить геологические изыскания или иметь специальное образование!

Откуда может взяться гениальность у человека, имеющего стойкую задержку психического развития, психопатические реакции в поведении и садистские наклонности? Многие поступки Петра вообще заставляют подозревать у него наличие легкой формы дебильности. Так, например, в январе 1708 года Карл ХII лично с небольшим отрядом в 600 драгун приступил к Гродно. Петр I, узнав о приближении короля, приказывает русскому гарнизону (2000 солдат) защищать ведущий в город мост, а сам в панике первым покидает Гродно, за ним убегают его солдаты. Узнав, что основные силы Карла ХII еще далеко от Гродно и король находится в городе только с небольшим отрядом, Петр посылает 3000 драгун с приказом захватить шведского короля и разрушить мост. Короткая жестокая схватка, в которой лично участвует Карл ХII (600 шведов против 3000 русских) заканчивается полной победой шведских кавалеристов. Петр в это время приказывает арестовать коменданта Гродно – со своими расправляться у него как-то сподручнее получалось. Шведская пехота подошла к Гродно только через 3 дня, но русские так и не посмели больше напасть на небольшой шведский отряд, возглавляемый королем.

После этого успеха шведы стягивают к Гродно войска и начинают подготовку к походу на Москву, а Петр бросает армию и уезжает в Петербург, где собирает Всепьянейший собор и занимается … устройством дамской флотилии. Наряжает своих сестер, царицу Прасковью Федоровну (вдову царя Ивана Алексеевича) и царевен на голландский манер в короткие безрукавки, юбки и шляпы и велит им вести жизнь морских путешественниц. Не назовешь такое поведение юношеским увлечением. В 1708 году идет девятый год войны, шведы, продвинувшись на смоленском и брянском направлениях, находятся в 400 километрах от Москвы, а Петру уже 36 лет и это вполне зрелый человек, который так и не научился отвечать за свои действия.

В начале следующего, 1709 года, шведы одержали победу под крепостью Веприк. И снова Петр убегает, бросив армию. Он отправляется в Воронеж, где с воодушевлением конопатит и смолит суда.

Петру нужны были деньги для ведения войны, «птенцам петровым» - для набивания своих карманов, поэтому с простого народа постоянно увеличивали денежные поборы и ужесточали ценовую политику. Анализ основных источников дополнительных доходов в государственную казну свидетельствует о том, что больнее всего от петровских нововведений страдали именно поморы.

За годы петровского правления прямые и косвенные налоги выросли в 5,5 раза.

Проанализируем введенные в тот период только некоторые дополнительные источники государственных доходов (всего Петр Алексеевич ввел дополнительно 28 новых налогов)

1.Конфискация частных запасов соли и продажа ее по завышенной цене.

Поморы – единственный морской субэтнос России, который на протяжении столетий специализировался на морском промысле. Без соли сохранить добытую рыбу и морского зверя невозможно. На берегах Белого моря размещались десятки соляных варниц, поэтому данное решение в первую очередь коснулось не крестьян центральной полосы, где соль почти нигде не добывалась, а преимущественно жителей Европейского Севера. По указу 1705 года соль стали продавать со 100% надбавкой.

2.Продажа лицензий на рыбную ловлю. Морской промысел – основной источник существования поморов. Лицензирование промысла – попытка поставить его под контроль государственно-бюрократической системы.

В январе 1704 года все рыбные ловы было приказано отобрать на государя и отдавать с торгов в оброк. Для этого была учреждена особая Ижорская канцелярия рыбных дел под управлением Меншикова. Теперь, чтобы получить права на морской, речной или озерный промысел, поморы должны были обращаться за разрешением в Ижорскую канцелярию, во главе которой стоял главный супервор России.

В 1705 году промыслы «на Северном море» (китовые, тресковые и моржовые), проводившиеся поморами и монастырскими крестьянами, отданы были в исключительное ведение компании, во главе которой был Меншиков. Все ловли сдавались в откуп. Всякая тайная ловля рыбы влекла за собой пытки и наказания. Был принят ряд указов, поощряющих доносительство. Доносчик получал 25% от собственности лица, уличенного в нарушении царских законов. Распространенная на севере в поморской среде круговая порука жестоко подавлялась. Согласно указа, если кто-то знал о незаконных промыслах, но не доносил, то за недоносительство он подвергался телесным наказаниям и лишению половины имущества. Таким образом, под массовые репрессии попадали целые поморские роды и поселения, ведь морской промысел всегда носил коллективный, артельный характер.

3.Взыскание пошлины за бороду и усы. Как известно с крестьян плата за бороду и усы не взималась. Однако было исключение – при въезде в город крестьянин обязан был оплатить 2 денги за право ношения бороды. Получается, что в петровскую эпоху поморские рыбные обозы, идущие на Москву, должны были или обходить города, или же в каждом городе с каждого бородача полагалась пошлина, да еще на обратном пути заплати за бороду, а сколько тех городов было на пути следования – Вологда, Ярославль… . И в чистом поле ночевать не будешь – холодно, да и опасно, могут разбойники напасть.

4.Национализация и монополизация торговли смолой, дегтем и рыбьим жиром привела к подъему цен на эти товары. Но ведь без смолы и дегтя промысловое судно к морскому плаванию не подготовить.

5.Повышения налога с постоялых дворов до 25% привело к росту транспортных затрат на перевозку рыбы и хлеба. Поморские обозы, стараясь избегать крупных городов, где существовала грабительская система поборов, стали останавливаться на постоялых дворах, что не ускользнуло от внимательного ока царских ярыжек и те приняли соответствующие меры – увеличили налоги с самих владельцев постоялых дворов, что привело к повышению оплаты с проезжающих.

6.Все бани в государстве сдавались на откуп с торгов, частным домохозяевам запрещалось иметь у себя бани под страхом штрафа и ломки строения. В городе такая система откупных (общественных бань) могла работать, а как быть в деревнях?

Следующим указом решено было установить налог на домашние бани от 3 до 5 алтын в год.

Какое поморское село без банек? В сырости, холоде, на ветру приходится работать. Баня – это праздник, это исцеление, это отдых от тяжелых трудов. В некоторых поморских селах до сегодняшнего дня сохранился обычай приглашать соседей в баню: «Мы баню топим, соседи придут…». Не отголосок ли это петровской эпохи, когда на каждую семью из-за налогов содержать баньку оказывалось дорого, и тогда соседи-артельщики объединялись и пользовались одной банькой по очереди. Не отсюда ли пошло понятие «немытая Россия»? Похоже, что именно в петровскую эпоху вынуждены были крестьяне центральных регионов страны отказаться от удовольствия иметь личные бани, ведь еще во времена Ивана Грозного иностранные путешественники отмечали широчайшее распространение бань на Руси и существование своеобразных банных традиций.

Остальные виды нововведенных Петром налогов относились к категории общероссийских, затрагивающих все сословия податного населения, в том числе и поморов. Продолжим их список:

7.Налог на рождение ребенка.

8.Налог на похороны. Каждый, привозивший в церковь покойника, обязан был предъявить ярлык об уплате налога.

9.Сбор на заключение брака.

10.Налог на свечи.

11.Налог на владельца лошади.

12.Налог на конские хомуты.

13.Налог на упряжные дуги.

14.Трубный сбор (есть в избе труба – плати налог).

15.Сбор с закупленных дров.

16.Налог на огурцы.

17.Налог на питьевую воду.

18.Налог на покупку дубовых гробов. Во всем государстве было приказано переписать дубовые гробы, отобрать их у гробовщиков и «продавать вчетверо против покупной цены».

19.Сбор с покупки кровати.

20. Налог на конскую шкуру (от умершей лошади).

Можно еще и еще продолжать этот список, перечисляя и другие, не менее нелепые и унизительные, а зачастую и просто кощунственные налоги.

На Севере Петр с особым ожесточением преследовал старообрядцев. В первые годы своего правления он прилагал огромные усилия для того, чтобы полностью искоренить старообрядчество в стране. Даже во времена его отца – царя Алексея Михайловича - не наблюдалось таких репрессий и унижений. При Петре со старообрядцев стали брать особый двойной налог, а знаменитую бородовую бляху с надписью «Борода лишняя тягость» после выплаты налога старообрядцам предписывалось постоянно носить на груди, а на спину нашивать специальные желтые лоскуты. (Интересно, гитлеровцы не у нашего ли царя-батюшки научились нашивками типа нагрудный знак «Ost» метить неугодных людей).

Особенно болезненно жители Поморья воспринимали требования брить бороды. Поговорки типа «Борода дороже головы», «Режь наши головы, не тронь наши бороды» свидетельствуют о том, что борода была предметом гордости и достоинства. Указом от января 1705 года было разрешено носить бороды крестьянам, жившим вне городов. Намного тяжелее приходилось горожанам. Гости (купцы) и члены гостиной сотни первой статьи (то есть купцы первой гильдии) обязаны были выплачивать огромную сумму – по 100 рублей в год, с гостиной сотни средней и меньшей статьи, торговых и посадских людей полагалось по 60 рублей за бороду независимо от ее размера. Посадские ямщики, извозчики, церковные причетники – по 30 рублей в год с одной бороды. Суммы по тем временам просто астрономические. Для сравнения – высококлассный плотник за день работы на Соломбальской верфи зарабатывал два алтына (6 копеек). Даже оплатив налог на бороду, человек продолжал подвергаться многочисленным унижениям. Петр Алексеевич обязал бородачей носить специальную одежду. Человек, оплативший в установленном порядке налог, обязан был одеваться в зипун со стоячим воротником, если он был старовером, то воротник у зипуна должен был быть, согласно указа, красным. Жены бородачей обязаны были ходить «в опашнях и шапках с рогами». Если уже оплативший налог бородач появлялся в другой одежде, то ему грозил штраф в 50 рублей, если не было денег на уплату штрафа, то его в принудительном порядке полагалось отправить «в Ревель на работу до полной суммы штрафа» (при существующем тогда уровне оплаты труда это соответствовало 2-3 годам принудительных работ). Только с 1723 года данный указ стал выполняться не в полном объеме, и штрафы за бороду стали браться только с людей состоятельных, хотя сам налог на бороду продолжал сохраняться.

Очевидно, что в этот период жившие в Архангельске купцы, промышленники, кораблестроители, посадские люди вынуждены были перебираться на жительство в отдаленные деревни, чтобы избежать неправедных поборов и штрафов. Староверы, которые не могли оплатить бородовой сбор и не могли отказаться от бороды, вынуждены были скрываться от властей. Похоже, что именно в этот период у поморов родилась поговорка: «Город-то архангельский, да народ-то в нем дьявольский».

Разорение архангельского купечества.

Огромные тяготы легли на все податное население России. У кого было больше денег, тот больше и пострадал. Не пощадили и русское купечество.

1.Была установлена 10% норма прибыли от цены подряда, что в условиях расцвета коррупции и массового взяточничества делало занятие торговлей практически бесприбыльным.

2.Полностью именилось направление грузопотоков. Столетиями создаваемая инфраструктура, ориентированная на международную торговлю через Архангельск, была разрушена. Создание новой, ориентированной на Санкт-Петербург, требовало огромный затрат.

3. Началась высылка купцов из губерний на постоянное место жительства в Санкт-Петербург. Приходилось бросать или продавать за бесценок лавки, склады, суда, пристани и начинать все заново на новом месте, что вводило купцов в большие убытки.

4.Самые ходовые товары, пользуещиеся спросом на внешнем рынке – смола, поташ, юфть, деготь, пенька запрещены для продажи за границу. Их продажей имеет право заниматься только казна.

5. На внутреннем рынке запрещена частная торговля солью. Указом от 1 января 1705 года вводится государственная монополия. Соль – это очень выгодный товар, без соли жить нельзя, она всегда в цене и в ней всегда есть потребность у населения. Теперь вся торговля солью в руках государства.

О том, насколько катастрофическим было разорение купечества свидетельствует такой факт: по данным на 1715 год в ведомости гостей и торговых людей гостиной сотни (именитых купцов) числилось 32 человека из которых на тот период 16 оказались разоренными. В суконной сотне числилось 226 человек, из них разорилось 122 – это 54% именитых купцов. В условиях экономического роста такого массового разорения купечества не происходит. Петру принадлежит ставшая крылатой фраза « «Деньги – суть артерии войны». Похоже, что Петр слишком обильно отворил кровь, обескровив страну.

У поморов появились новые обременительные повинности в пользу государства, которых не знало ранее население Русского Севера:

1.Массовые мобилизации на строительство кораблей Азовского и Балтийского флотов.

2. Повинность поставлять рекрутов на флот и в армию.

3.Подводная повинность – направление поморов вместе со своими лошадьми для перевозки государственных грузов. Возчики требовались и при перетаскивании «малых фрегатов» по «осударевой дороге», и для вывоза заготовленной для верфей древесины и практически на все стройки-недостройки петровской поры. Уедет хозяин вместе с лошадью по царскому указу на долгие месяцы, а кто будет кормить его семью? У поморов ведь «море – наше поле». Это в центральной России женщины, убиваясь на поле, сумеют получить какой-никакой урожай, а в Поморье земля скупая, без морских промыслов не продержаться.

4.Постойная повинность – крестьяне и посадские должны принимать на постой воинские команды. Если учесть, как петровские солдаты относились к крестьянам, можно предположить, насколько это было обременительным и опасным для местного населения. Уходит помор на полгода на промысел в океан, остаются на берегу женщины и… вставшие на постой петровские солдаты. Ничего хорошего из подобного сочетания ожидать не приходилось.

За три прошедших века личность и деяния Петра I обросла мифами, отглянцевалась, отретушировалась.

Первым «Историю Петра I» активно переписывал и редактировал он сам, затем в создание мифа о царе-реформаторе включилась «дщерь петрова» – рожденная вне брака «привенчанная» Елизавета Петровна, которой крайне важно было подтвердить свои права на престол. Через 50 лет, в процесс мифотворчества включилась Екатерина II, «подправили» петровские «подвиги» и накануне празднования 300-летия дома Романовых, но главная волна популяризации деяний «коронованного революционера» пришлась на период сталинских реформ. Как минимум пять слоев исторической лжи скрывают от нас правду.

Оценка истинного масштаба личности Петра I важна для нас, людей ХХI века. В современной России Петр Великий постепенно превратился в некий национальный брэнд. Его имя носит тяжелый крейсер, общественными организациями учрежден орден (целых четыре степени) Петра I, его портреты, бронзовые и чугунные бюсты украшают кабинеты известных военачальников и чиновников, даже сигареты несут на себе петровскую символику.

Великий город, построенный несколькими поколениями русских людей, носит режущее слух россиянина немецкое название «Санкт-Петербург» («санкт» - святой) и не понятно, то ли святым «по умолчанию» является сам Петр Алексеевич, то ли святой Петр настолько популярен в нашей стране, что его имя присвоено одному из величайших городов России и мира.

А может, после всего, что мы о нем знаем, стоит задуматься, имеет ли право Петр быть символом России?

Почему в отечественной историографии до сих пор не существует объективного исторического анализа личности Петра I в контексте его социального окружения?

Вывод очевиден. В постпетровскую эпоху в России в верхних эшелонах власти победу одержали западники. Именно они «слепили» из трусливого развратного алкоголика-психопата образ легендарного героя – «отца отечества», именно они из царя-плагиатора, который был одержим манией переписывать уставы, инструкции и законодательные акты иностранных государств, сделали царя-реформатора.

В данной работе мы не ставили своей целью анализировать личность Петра I, мы только попытались проанализировать один маленький аспект – его отношение к поморам и Европейскому Северу в целом. И совершенно неожиданно даже для нас самих из образа грозного и справедливого труженика государя-императора стало возникать нечто совершенно противоположное.

Поморы негативно относились лично к царю Петру и его реформам. Почему же тогда в Архангельске так широко распространена петровская символика? Ответ прост. Петр – это не поморский символ, это символ архангельских обывателей, чиновников, купцов, лесопромышленников, интеллигенции, которые от имени поморов задним числом расписались в верноподданнической любви к императору, искусственно увязав в общественном сознании царя-плотника и поморского мужика.

Произощла подмена понятий: с пребыванием Петра I в Архангельске связывают грандиозные празднества с бесплатными угощениями, фейерверками и пушечной пальбой. Весело и интересно. А вот разорение севера связывают с откупщиками и чиновниками-кровососами, о произволе которых царь-батюшка знать не знает, ведать не ведает…

Красивейший памятник Петру I, который является одним из современных символов Архангельска, был открыт в 1914 году – через 190 лет после смерти императора. Этот сильно приукрашенный и идеализированный воплощенный в металле образ царя-реформатора – плод художественного вымысла, который имеет очень мало общего с истинным обликом Петра. Просто удивительно – два красивейших памятника Петру стоят в Архангельске и в Воронеже. Давайте подумаем – за что, за какие заслуги? В Воронеже – за то, что он сгноил огромный Азовский суперфлот и вырубил в лесостепной полосе немногочисленные дубовые рощи на сотни верст вокруг, а в Архангельске – за то, что уничтожил Архангельск как старейший российский центр международной морской торговли.

Историческая память – явление уникальное. Например, в 1708 году Петр I приказал устроить на Дону страшную резню, полностью ликвидировав население нескольких крупных станиц, не пощадив женщин, детей и стариков. Прошло 300 лет, сменилось 12 поколений казаков, а на Дону по-прежнему чтят память матушки-императрицы Екатерины II, ставят ей памятники, и слышать не желают о Петре Алексеевиче, которого казаки-некрасовцы презрительно называли «Царь Ероха». Вот так проявляет себя народная историческая память.

На севере мало осталось коренных поморов. Утрачены многие культурно-исторические традиции поморского субэтноса, поэтому и приходится по крупицам восстанавливать историческую правду, хотя, возможно, и не всем это понравится.

Петровский брэнд приносит стабильные доходы тем, кто его использует, а мы, авторы, вроде бы замахнулись на «святое». Многие отечественные историки до сих пор не рискуют анализировать темные стороны петровского правления, и их может смутить предлагаемая нами трактовка развития событий.

В сознании современного российского общества десятилетиями целенаправленно формируется облик демократичного «народного» императора, который и соленую шутку оценит, и чарку поднесет, и к простому человеку на крестины в дом придет. Откройте петровские указы, сами прочитайте, как царь-батюшка любит своих подданных: за побег из вотчины – смерть, за строительство каменного дома – конфискация имущества и ссылка, за постройку лодьи или коча – полное разорение (конфискация построенного судна и штраф размером в двойную цену промыслового судна), да и на крестины он придет не для того, чтобы ребенка крестить, а для того, чтобы у хозяина жену или дочку обесчестить.

Многочисленные запреты касались самых разнообразных сторон жизни простых людей.

«В августе 1718 года Петр приказал объявить, что, кроме церковных учителей, всем запрещается, запершись у себя дома, писать письма» (Костомаров Н.И.).

История Петра Великого – это пример успешного целенаправленного формирования прижизненно-посмертного культа личности.

Каждое деяние Петра рассматривается как положительное. Даже пьянство и драки с грязными голландскими матросами представляются «демократичным» поведением.

Во время Гангутского сражения Петр I проявил такую осторожность, что ее можно расценить как трусость. Вся русская эскадра - 98 галер, огибая мыс Гангут, проскользнула по мелководью мимо тяжелых шведских кораблей, а сам Петр не стал рисковать и плыть вместе с эскадрой, а перебрался к месту предстоящего боя по суше. Трусость во время морского похода к Аландским островам, когда в 1714 году во время сильного шторма Петр бросил в критической ситуации галерную эскадру и высадился на остров, представляется как высшая доблесть, – якобы этот поступок царь совершил для того, чтобы огнем разведенного на берегу костра (у которого он сушился с чаркой водки в руке) ободрить боровшихся со стихией моряков.

Человек так устроен – ему хочется верить в лучшее. Опытный пиарщик говорит народу то, что народ желает слышать, но вот что при этом пиарщик подразумевает – это уже другой вопрос. Екатерина, идеализируя образ Петра, стремилась укрепить свои весьма сомнительные права на престол. Вот вам, простые люди, образ царя-труженика, радетеля за государство, который себя не щадил во имя родины… А на самом деле – хронический алкоголик, личность с задержкой психического развития, человек без веры, без нравственных принципов, ненавидевший все русское, человек, которым умело управляли иностранные агенты влияния. Европе никогда не была и не будет нужна сильная Россия. Сырьевой придаток, рынок дешевой рабочей силы, точка вложения инвестиций – вот роль нашей страны глазами Запада.

Нельзя исключить и такое развитие событий: отечественные политологи попытаются выстроить концепцию национальной консолидации вокруг сфальсифицированного положительного образа Петра, а Запад опубликует закрытые материалы о его контактах с иностранными «кураторами» и пребывании за границей без политкорректных купюр и….вся наша консолидация вокруг такого скомпрометированного бренда окажется по меньшей мере смешной!

Нельзя создавать фальшивых кумиров, превращая их в предмет национальной гордости и подражания. Со временем это может плохо кончиться. Если мы сами не разберемся со своими ложными историческими стереотипами, то рано или поздно враги государства Российского ударят по нашей исторической памяти и национальной гордости, ударят больно, нагло, издевательски, и мы сами будем виноваты в том, что нам и нашим потомкам придется расплачиваться за нашу же близорукость и соглашательство, за слепую веру в псевдоисторические выдумки и фальсификации. Вокруг ложных кумиров не выстроишь идеи национального единства. За псевдоисторические мифы стране часто приходится платить слишком дорогую цену…

Когда мы начинали работать над этой главой, то относились к личности Петра I как большинство россиян – считали его суровым, но справедливым правителем, который радел и заботился о своем народе. Теперь мы так не считаем.

Согласитесь ли вы с этим?

Решать вам, читатели.